Расскажу вам сказку (Сказки и легенды народов Западной Европы)

На том дело и сладилось. Нанялся Андерс на службу и пошел за хозяином к нему домой.
Диковинное то жилье скрыто было близ озера, в горе посреди дремучего бора. Кругом ни живой души, тишь да безлюдье.
Люди и звери, птицы и рыбы в те края носа не казали. Хочешь знать почему? Хозяин Андерса был страшный колдун, и властвовал он над всей округой.
Сколько за ним темных дел водилось — не счесть. Человек ли, зверь ли — колдуну все одно было, никого он не щадил. Сказывают, родную дочку не пожалел, спрятал от людей на дне морском. Злодействовал колдун нещадно: кого до смерти губил, кого долгами душил, кого в плен брал.
В подземных его зверинцах каких только зверей, птиц и рыб не томилось! Кормил их колдун в три года раз, а уж измывался над ними вволю.
Поначалу приставил колдун Андерса лесных зверей кормить.
Подивился мальчик, какие они все — волки и медведи, олени и зайцы — тощие да понурые. Накормил он их досыта. Хоть и много было зверей (диковинные зверинцы на целую милю под землей растянулись), Андерс в один день с работой управился.
Похвалил его колдун:
— Молодец!
А на другой день говорит мальчику:
— Нынче на надо зверей кормить. Корм им не всякий день, а раз в три года перепадает. Поди поиграй в лесу; как нужен будешь, покличу тебя.
И стал вдруг колдун непонятные слова бормотать:
 
 
Снур-ре! Снур-ре! Снур-ре — випс!
 
Зайцем, малый, обернись.
 
 
Обернулся Андерс зайцем и скок-поскок в лес.
И пошла в лесу потеха: охотники стреляют, собаки лают! Ведь в лесу, кроме как на зайца, и охотиться было не на кого, никакого зверя больше не осталось: колдун кого сгубил, кого в подземные зверинцы загнал.
Обрадовались охотники, что хоть заяц в лесу объявился, да все разом за ним и припустили. Сгодились зайцу быстрые ноги! Пришлось ему и от охотников, и от собак побегать. Беспокойная пошла у зайца жизнь!
Но как ни гонялись за ним собаки, как ни стреляли в него охотники — все попусту. Оставался заяц цел-невредим и убегал от охотников все дальше в лес. Понял наконец заяц: псам за ним не угнаться, охотникам его не подстрелить. Успокоился. По душе ему даже пришлось собак да охотников дразнить.
Бегал Андерс, прыгал зайцем целый год, а как настало время, кликнул колдун его домой. И опять пробормотал колдун непонятные слова:
 
 
Снур-ре! Снур-ре! Снур-ре — випс!
 
Человеком обернись!
 
 
Обернулся заяц человеком.
— Ну как, доволен службой? — спрашивает колдун. — По душе тебе зайцем бегать?
— Да, служба хороша, — отвечает мальчик. — Прежде я так резво не бегал.
Показал колдун Андерсу мешок далеров, что мальчик заработал, и согласился тот служить еще год.
Приставил теперь колдун Андерса лесных птиц кормить.
Каких только птиц у него в неволе не томилось: и орлы, и ласточки, и кукушки, и вороны. И тоже все были облезлые да понурые. Приворожил их колдун и согнал в клетки. Растянулись те клетки на целую милю под землей.
Накормил Андерс и птиц досыта.
Управился он и с этой работой за один день. Похвалил его колдун:
— Молодец!
А на другой день говорит мальчику:
— Нынче не надо птиц кормить. Корм им не всякий день, а раз в три года перепадает. Поди поиграй в лесу; как нужен будешь, покличу тебя.
И стал вдруг колдун непонятные слова бормотать:
 
 
Снур-ре! Снур-ре! Снур-ре — випс!
 
Вороном, малый, обернись.
 
 
Обернулся Андерс вороном, взмыл ввысь. «До чего хорошо! — подумал он. — Летать вороном куда привольней, чем бегать зайцем; и собакам до меня не добраться. То-то потеха на них сверху глядеть!»
Но покоя ему и в небе не было. Снова поднялась в лесу суматоха: охотники стреляют, собаки лают. Ведь в лесу, кроме как на ворона, и охотиться было не на кого, никаких птиц больше не осталось: колдун кого сгубил, кого в подземные клетки загнал. Потому-то и палили по ворону охотники.
Испугался было ворон: того и гляди, подстрелят. Но скоро приметил, что пуля его не берет. И стал себе летать без опаски.
Летал он, парил вороном целый год, а как настало время, крикнул его колдун домой. И опять пробормотал колдун непонятные слова:
 
 
Снур-ре! Снур-ре! Снур-ре — випс!
 
Человеком обернись!
 
 
Обернулся ворон человеком.
— Ну как, доволен службой? — спрашивает колдун. — По душе тебе вороном летать?
— Да, служба хороша! — отвечает мальчик. — Не доводилось мне прежде в поднебесье летать.
Показал колдун Андерсу два мешка далеров, что он в тот год заработал. Стояли они рядом с тем, прошлогодним. И согласился мальчик служить еще год.
Приставил теперь колдун Андерса рыб кормить.
Каких только рыб у него в неволе не томилось: и акулы, и лососи, и сельдь, и треска! И тоже все костлявые да понурые. Приворожил их колдун и собрал в свои пруды и садки. Растянулись те пруды и садки на целую милю под землей.
Накормил мальчик и рыб досыта.
Управился он и с новой работой за один день, а утром следующего дня опять пробормотал колдун непонятные слова:
 
 
Снур-ре! Снур-ре! Снур-ре — випс!
 
Рыбкой, малый, обернись!
 
 
Обернулся Андерс рыбкой — и плюх в речку! Плещется в воде мальчик, весело ему: то на дно нырнет, то наверх всплывет.
Плыл он, плыл, все дальше и дальше. А потом вынесла его речка прямо в море.
Видит Андерс — на дне морском хрустальный замок стоит.
Заглянул в окошко, заглянул в другое: горницы и залы будто зеркало блестят. Убранство в замке богатое. Столы, лавки, поставцы из китовой кости сделаны, золотом оправлены да жемчугом выложены. Полы мягкими коврами устланы, а на коврах пуховые подушки раскиданы. Яркие — будто радуга! То тут, то там диковинные деревья с затейливыми цветами растут. Из улиткиного домика фонтан бьет, струйки водяные вниз падают, о прозрачные раковины ударяются. И всюду звучит дивная музыка!
Но краше всего была в том замке сама молодая хозяйка! Бродит она по хрустальным палатам грустная-прегрустная. Не радуют ее, видно, диковины вокруг; в хрустальные стены, что как зеркало блестят, даже не поглядится, красой своей не полюбуется.
«Красавицы такой на всем белом свете не сыскать», — подумал Андерс.
Плавает он вокруг замка, в окошки заглядывает, а самого тоска одолевает:
«Превратиться бы мне из жалкой немой рыбешки снова в человека! Вспомнить бы те слова, что говорит колдун, когда ворожит!»
Плавал Андерс, нырял, думал да вспоминал, покуда его не осенило:
 
 
Снур-ре! Снур-ре! Снур-ре — випс!
 
Человеком обернись!
 
 
Едва произнес он эти слова, как снова человеком обернулся, стоит на морском дне.
Спешит Андерс тут в хрустальный замок, подходит к молодой красавице и заговаривает с нею. Испугалась она до смерти! А как услыхала его ласковые речи, как узнала, почему очутился он здесь, так и отлегло у красавицы Хельги от сердца. И рада она радешенька, что больше не одна на дне морском, что с ней вместе пригожий молодец. Андерс-то и оглянуться не успел, как взрослым парнем стал.
Бегут, летят дни в радости да в веселье. И совсем было запамятовал Андерс, что скоро надобно ему к колдуну воротиться.
Напомнила ему об этом однажды красавица Хельга:
— Скоро кликнет тебя колдун обратно домой; хочешь не хочешь, а придется возвращаться: ты в его воле. Только прежде надо тебе снова рыбье обличье принять, а не то живым на сушу не выберешься. Настала пора — должна я тебе открыться. Я — дочка того самого колдуна, которому ты служишь. Хоть и отец он мне, но, честно скажу, злодей беспощадный! Скольких людей сгубил — одна я знаю. И заточил он меня в хрустальный замок, чтоб некому было за людей, за зверей, птиц и рыб заступаться.