Расскажу вам сказку (Сказки и легенды народов Западной Европы)

Собрала хозяйка на стол и говорит мужу:
— Садись ужинать, а что не доешь, я к завтрему припрячу.
А Пелле живо к столу подсел и говорит:
— Спасибо тебе, хозяюшка! — Положил он себе и каши, и масла, и мяса — и давай за обе щеки уплетать.
Хозяин с хозяйкой только глаза выпучили. Поужинали все, хозяйка постель постлала и говорит мужу:
— Иди ложись спать.
А Пелле вместо него отвечает:
— Спасибо! — Разделся он скорехонько и лег. Хозяева оглянуться не успели, а уж он храпит вовсю. Что тут будешь делать? Пришлось им в эту ночь на полу укладываться.
Выждал Пелле, покуда все уснули, подкрался к очагу, разгреб золу и спрятал камешек в жар.
Наутро хозяйская дочка первая поднялась. Так уж у них в доме заведено было, что она раньше всех вставала, огонь в очаге разводила и кофе варила. Взяла она кочергу, разгребла золу и положила хворосту на угли. Ждет-пождет, а огонь все не разгорается. Встала тогда девушка на коленки, надула щеки и хотела было угли раздуть. Только вдруг, сама не знает как, завопила она что есть мочи:
— Вау-вау-вау-вау!..
И огонь ей никак не раздуть, и крика не унять. Ударилась тут девушка в слезы, а сама все повторяет: «Вау-вау-вау-вау!..»
Проснулась мать и спрашивает:
— Что это с тобой?
— Вау-вау… — всхлипывает девушка, — огонь… вау-вау… не разгорается!.. Вау-вау-вау-вау…
— Ну, что за беда — огонь не разгорается, — говорит мать. — Зачем же этак-то убиваться?
Вскочила хозяйка с пола, взяла кочергу, помешала угли и хотела было подуть на них. Только вдруг как завопит сама:
— Вау-вау-вау-вау-вау-вау!..
Тут уж мать с дочерью в два голоса взвыли. Проснулся отец и спрашивает:
— Вы что, спятили? С чего это вы так расшумелись?
А мать с дочерью знай вопят:
— Вау-вау-вау-вау-вау!..
Встал хозяин и видит, что они огонь в очаге развести не могут.
— Вот уж правду молвят люди, что у бабы волос долог, а ум короток, — говорит он, — из-за этакого вздора крик подняли!
Взял хозяин кочергу, помешал угли и хотел было подуть на них. Только вдруг как завопит что есть мочи:
— Вау-вау-вау-вау-вау-вау!..
И стали тут они все трое голосить: «Вау-вау-вау-вау!..»
Послал тогда хозяин дочку за пономарем. Пускай, мол, придет поскорее да прочтет над очагом молитву. Туда, видно, нечистый забрался.
Кинулась девушка со всех ног к пономарю. Прибегает и говорит:
— Вау-вау-вау… кланяется вам батюшка… вау-вау… и матушка… вау… вау… и просят прийти… вау-вау… молитву над очагом прочитать… вау-вау… он у нас… вау-вау… заворожен… вау-вау-вау-вау-вау!..
Понял пономарь, что с девушкой неладно, и помчался следом за ней к дому богатея. Прибежал и видит: топчутся хозяева у очага и изо всех сил орут-надрываются: «Вау-вау-вау-вау-вау-вау…»
Взял пономарь кочергу, чтобы очаг перекрестить и нечистого прогнать, дотронулся до углей и тоже завел:
— Вау-вау-вау-вау-вау-вау!..
Послали тогда девушку за пастором. Прибежала она к нему и говорит:
— Вау-вау-вау… нечистый… вау-вау… в очаг забрался… вау-вау… и на всех порчу напустил… вау-вау… и на батюшку… вау-вау… и на матушку… вау-вау… и на пономаря… вау-вау… Прочитайте, ваше преподобие… вау-вау… молитву над очагом… вау-вау-вау-вау.
Нацепил пастор на нос очки, взял под мышку молитвенник и зашагал следом за девушкой. Явился он в дом к богатею и видит: топчутся все у очага, орут наперебой: «Вау-вау», а огонь все не разгорается.
Взял пастор кочергу, дотронулся ею до углей. Раскрывает он молитвенник, а у него вместо «отче наш» одно выходит:
— Вау-вау-вау-вау-вау…
Тут хозяин и вовсе голову от страха потерял. Посулил он, что тому, кто его дом от заклятья избавит, отдаст он в жены единственную дочку и все добро после смерти откажет.
А Пелле уж давно проснулся и весь этот переполох видел. Тут смекнул он, что теперь самое время ему вмешаться. Вскочил с постели, вытащил камешек из очага и выкинул его за дверь. А сам к хозяевам повернулся и говорит;
— Спасибо вам, добрые люди, что берете меня в зятья.
Тут со всех колдовские чары разом спали, и принялись они Пелле обнимать и кричать:
— Спасибо, спасибо тебе!
Хочешь не хочешь, а пришлось богатею свою дочь за Пелле замуж отдать. Пастор их на радостях задаром обвенчал, а пономарь для них задаром псалмы пел. Скоро богач с женой умерли, и стал Пелле в усадьбе полным хозяином. Перевез он к себе мать с сестренками и братишками, и зажили они все вместе припеваючи. Так и нашел Пелле свое счастье. Жена у Пелле, по счастью, не в отца с матерью уродилась. Была она женщина добрая и хозяйка радушная. А Пелле всегда помнил, как тяжко ему смолоду приходилось. И потому всяк, кто проходил мимо их дома, всегда находил у них место у огня, сытный ужин и приют на ночь.
  
Два плута
 
 Перевод и обработка Ф. Золотаревской 
 
Бродяжили по дорогам острова Борнхольм два плута — Ларс и Енс.
Шли они, шли и сильно проголодались, а в кармане у них ни единого скиллинга и в котомке пусто. Сели они рядышком на обочине и стали думать, как бы им еды да денег раздобыть.
И вот, послушайте-ка, что они надумали. Подошли они к крестьянской усадьбе. Ларс неподалеку в кустах спрятался, а Енс вбежал во двор и ну вопить что есть мочи! Поднялся тут переполох, народ сбежался.
— Что такое, что стряслось? — спрашивают у Енса.
А он не своим голосом кричит:
— Люди добрые, слыхали вы страшную весть? Северное море загорелось! Так вот огнем и полыхает!
— Ты что за околесицу несешь, мошенник? — закричали кругом. — Где ж это слыхано, чтобы Северное море — да еще загорелось? Видно, ты нас за болванов считаешь!
Набросились на него с кулаками и отдубасили так, что он еле ноги унес.
Только он скрылся из виду, — Ларс в усадьбу входит. Поздоровался он с народом и сел тихонько в стороне. Окружили его люди и рассказывают:
— Был тут давеча какой-то мошенник и хотел, видно, посмеяться над нами. Ишь что удумал! Северное море, дескать, загорелось! Ты вот по дорогам бродяжишь, так не слыхал ли про это каких разговоров?
— Чего не слыхал — того не слыхал, — отвечает Ларс. — Только по пути сюда повстречался мне обоз, а возы сельдью жареной набиты. Так что, может статься, парень и не врал вам.
— Да неужто? — так и ахнули люди. — Стало быть, он правду говорил! А мы-то его зря отдубасили! Стыд какой!
Накормили они Ларса, напоили, и котомку доверху всякой снедью набили. А на прощанье сказали:
— Повстречаешь этого парня — подели с ним поровну все, что мы тебе дали. Да скажи, пусть не помнит зла за тумаки.
Рассказали они Ларсу, какой Енс с виду, и посулил он им сделать так, как они просили. А после встретились Ларс и Енс на дороге, поделили еду, наелись досыта и нахохотались вдоволь. Пошли они дальше веселые, сытые. Только спустя день-другой котомка у плутов опустела, и опять у них животы подвело. Решили они и в другой усадьбе такую же шутку выкинуть.
— Только теперь уж ты вперед иди, — говорит Енс. — А то что ж выходит — мне одному колотушки?
Поохал, повздыхал Ларс, да куда денешься? Пришлось ему согласиться.
Притаился Енс в кустах, а Ларс вбежал во двор и поднял крик на всю усадьбу. Собрался народ, а Ларс не своим голосом вопит:
— Люди добрые, слыхали страшную весть? Прилетела в соседнюю деревню птица-великан. Села на колокольню, крылья расправила, и до того она большая, что солнце застилает.
— Вранье все это! — зашумели кругом. — Таких птиц и на свете-то нет! Полно тебе чепуху молоть. Катись-ка ты отсюда подобру-поздорову!
Набросились люди на Ларса, отколотили и вытолкали взашей за ворота. Только он из виду скрылся, — Енс в усадьбу входит. Поздоровался чин чином и попросил позволения отдохнуть с дороги. Народ к нему кинулся:
— Не слыхал ли ты, прохожий человек, про птицу-великана, что в соседней деревне объявилась! Будто села она на колокольню, крылья расправила и солнце застилает? Был тут давеча какой-то мошенник и наплел с три короба. Хотел, видно, посмеяться над нами. Ну уж мы его и проучили! Век не забудет!