Медиум (СИ)

Вику я узнал издалека. Высокая, статная, с тёмно-коричневыми слегка волнистыми волосами, сейчас, не смотря даже на недавнее горе, случившееся в их семье, она была все так же красива, как я ее и запомнил. Сердце предательски пропустило удар, но я заставил его биться ровно. Нечего убиваться по прошлому, особенно тогда, когда мое будущее столь туманно.
Девушка стояла в компании еще четырех человек, в одном из которых я с огромным неудовольствием узнал ее отца — Михаила Стрельцова. Остальные, судя по характерной комплекции и мордокирпичному виду, были их бодигардами. На мое приближение никто из них не реагировал, пока я не подошел к ним вплотную. Тогда вперед молча выдвинулся один из троицы телохранителей, преграждая мне путь.
— Следует ли мне считать, что ты, Виктория Михайловна, передумала на счет своей просьбы?
— Сергей? — Шатенка удивленно повернула голову. — Я… мы не ожидали тебя увидеть… э-э-э… в таком…
Виде? — Закончил я за нее, не удержавшись от того, чтобы не подбавить в голос немного яда.
Девушка слегка смутилась.
— Не заводись, пожалуйста, — она все еще меня хорошо знала, чтобы заметить, когда я начинаю злиться, — просто ты всегда любил носить костюмы, а тут вдруг… в прочем, не обращай внимания. Я рада тебя видеть.
Она подошла и легко обняла меня, прикоснувшись щекой к моей колючей щетине. И мне стоило больших усилий сохранитьнепринужденный вид в этих объятиях.
— Может, ты его еще и в губы прям тут поцелуешь, а?! — Это уже голос подал сам глава семейства Стрельцовых. У него ко мне всегда была стойкая антипатия, которую он не стеснялся всячески демонстрировать. Но сейчас я был не в том настроении, чтобы делать вид, что меня это никак не трогает.
— А тебя, б…ть, кто спросил?! — Я сверкнул в его сторону глазами с такой ненавистью, что троица охранников мгновенно закрыла своего драгоценного нанимателя своими широкими спинами.
— Отойдите! Идиоты! В сторону! Ты что, совсем страх потерял? Ты как со мной разговариваешь, сопляк?!
— Папа! Сергей! — Вика вклинилась в зарождающуюся перепалку. — Прекратите! Я прошу вас, потерпите друг друга хотя бы сегодня, неужели это так сложно?!
— Мы не договаривались о твоем отце, Виктория. — Перевел я на нее суровый взгляд, под которым она чуть ли не съежилась. — Если б я знал, что он здесь будет, то не стал бы помогать.
— Я знаю, Сергей, знаю, извини. — Похоже, девушка явно перенесла сильный удар со смертью матери. Такой покладистой я редко когда ее видел. — Но именно поэтому и я умолчала о папе, потому что он тоже очень сильно переживает и хочет обмолвится с мамой хоть одним словом…
— Стрельцова, ты прекрасно знаешь мое отношение к недомолвкам. И все равно решила со мной поиграть?
В ответ девушка только смущенно молчала, однако я не ощущал от нее даже слабого отголоска раскаяния. Я уже было собрался развернуться и уйти, когда она вдруг взяла меня за руку и прошептала одними губами:
— Я прошу, Серёж… не уходи…
И во мне не нашлось сил отказать ей. Как минимум, я обязан был ей отплатить за ту жертву, что она принесла, спасая меня от своего же отца.
— Хорошо… веди.
И вся наша процессия двинулась в сторону разномастных оградок, памятников и могил. Проходя по кладбищу, я заметил, что стал ощущать погребенных здесь мертвых. Та часть моего дара, которая помогала читать эмоции живых, теперь схожим образом реагировала и на мертвецов. Из-за этого заурядная прогулка по погосту для меня превращалась в весьма нервное мероприятие.
Я чувствовал, будто в мою сторону обращены тысячи и тысячи пустых мертвых глазниц. В основном в этих незримых взглядах преобладали безразличие, злоба и тоска, что в очередной раз мне дало понять, что в смерти мало есть чего хорошего.
Но некоторые смотрели на меня выжидательно, словно ждали будто я отвечу на какие-то вопросы, волнующие их даже в посмертии. И совсем редки были те, кто смотрел на меня в безмолвной мольбе, прося не проходить мимо, а обратиться к ним. Это было странно и жутко. Настолько жутко, что мой сердечный ритм стал выбивать неровную чечетку, бросая тело то в жар, то в холод.
Чтобы скрыть свое состояние, я поглубже натянул капюшон олимпийки, закрывая глаза настолько, что видел одну только землю и шагающие впереди меня начищенные ботинки Стрельцова. Он, кстати, после моей небольшой вспышки больше не пытался отпускать никаких комментариев в мой адрес, и вообще всячески делал вид, что меня тут не существует.
Наконец, спустя десяток минут, (интересно, сколько стоит земля на кладбище так близко от центрального входа?) мы подошли к двухметровой черной гранитной стеле, на которой было выгравировано изображение красивой женщины, стоящей в полный рост. Она кокетливо улыбалась, держа в руках маленький клатч. Под гравировкой скромно значились имя и годы жизни. А всю остальную поверхность памятника занимала длинная эпитафия, расписанная витиеватым курсивом с затейливыми вензелями.
Попросив отойти всех на пару метров, я присел прямо над могилой, опуская руку на землю, но заметив, что Стрельцов даже не подумал шевелиться, повернулся к нему.
— Я неясно выразился?
Тот в ответ только фыркнул.
— Я буду стоять там, где посчитаю нужным.
К сожалению, такой расклад меня не устраивал, ведь во время пробуждения мертвых случалось разное. На таком расстоянии очень тяжело контролировать напор Силы, так что нередко получалось, что из-за излишков энергии мертвые начинали царапать свои крышки гроба с такой силой, что звуки доносилось аж до поверхности. И чтобы кто-то стоял в этот момент рядом и слышал всю эту мертвецкую возню, мне было совершенно не нужно.
— Нет, ты отойдешь на два метра, или я просто развернусь и уйду отсюда.
Стрельцов сверкнул гневным взглядом, но снова не сдвинулся с места.
— Папа, — подключилась Вика, — пожалуйста…
Полыхнув целым спектром эмоций от упрямства до раздражения, он все-таки отошел к дочери и обнял ее за плечи. А я успел уловить во время этого перепада эмоций тот короткий миг, когда внутри Стрельцова промелькнуло глубоко запрятанные горе и мрачное сожаление. Надо же, даже не думал, что этот человек способен на такие чувства. Тот, кто готов отдать свою дочь, ради каких-то… ладно, не о том сейчас.
Когда место для работы освободилось, я продолжил. Выпуская Силу, я не мог не отметить, что манипуляции с ней мне давались куда легче, чем раньше. И ее поток был более стабильным и не таким прерывистым, да даже ощущалась она иначе, и с легкостью проходила сквозь землю, что раньше за ней не замечалось. Вот только…
— Это что, какая-то шутка? — Я поднялся, отряхивая ладони от налипшей земли, и вперил угрюмый взгляд в Викторию, требуя объяснений.
— Что? В смысле? Ты о чем? — Она искренне недоумевала о чем я говорю, тогда я перевел взгляд на Стрельцова.
— А ты, Михаил, ничего не хочешь мне рассказать?
— Ты мне «потыкай» еще тут! Какого хрена ты вообще здесь устроил? Ты работать будешь, или как?!
Не смотря на все свое отношение ко мне, сомнений в моих способностях Михаил не выказывал. В его окружении достаточно людей, кто пользовался моими услугами, а слова на ветер на таком высоком уровне мало кто бросает. По крайней мере, не по подобному поводу. Но, как и его дочь, Стрельцов тоже не понимал о чем я говорю.
— Что ж, — я отошел от могилы к ожидавшим меня людям, — я не хотел бы никого из здесь присутствующих шокировать, но ТАМ, — указал пальцем себе за спину, — никого не похоронено.
Эффект от этих слов был подобен взорвавшейся бомбе. Даже вечно невозмутимые семейные охранники о чем-то оживленно между собой загомонили.
— Ч-ч-чего-о-о?! — Стрельцов с раскрасневшимся лицом бросился ко мне, пытаясь взять за грудки, но я легко увернулся и чувствительно шлепнул ему по рукам. — Что ты такое говоришь?! Да я сам лично гроб закрывал, крыса ты кладбищенская!
— Серёжа, ты уверен? — Вика подошла и оттеснила от меня своего отца, взволнованно заглядывая в мои глаза.