Девочка-лед (СИ)

Видимо распознал мой настрой по тяжелому вздоху, сорвавшемуся с губ помимо воли.
— Ты только не переживай, сейчас с ней все в порядке.
А вот тут мое сердце начинает колотиться в разы быстрее.
— Что с ней? — вскакиваю на ноги и спешно натягиваю свитер.
— Выходи, расскажу.
— Буду через пять минут, — залезая ногой в штанину, обещаю я.
— Ален…
— М?
— Рыжую прихвати, если она там, — просит он после небольшой паузы.
 Глава 94 
 
АЛЕНА
Вот ведь странно, зачем ему понадобилась Сашка? Там в деревне мне показалось, что эти двое не особо поладили. Весь вечер обменивались колкими репликами, а после совместной поездки в Жулебино и вовсе перестали друг с другом разговаривать. Машину Ромкину вроде как умудрились разбить, ее пришлось везти в Москву на эвакуаторе.
Хватаю рюкзак со скамейки и спешу в гардеробную. Харитонова уже в фойе, стоит перед зеркалом и застегивает свое шикарное пальто. У нее только что закончился факультатив по праву.
— Сашка, меня подожди секундочку, — прошу я, вручая номерок гардеробщице.
— Ален, я опаздываю жуть.
— Сходи со мной, а? Там Паровозов явился, — признаюсь честно, забирая из рук ворчливой пожилой женщины свой пуховик.
Харитонова роняет сумку, из которой на пол высыпается все, что только можно. Я наклоняюсь, чтобы помочь собрать ее вещи с плитки.
— Зачем он приехал? — спрашивает Сашка, присаживаясь на корточки.
— Что-то с бабулей, — поднимаю с пола ручки и карандаши.
— Ясно.
Запихивает в сумку учебники и тетрадки, кидает туда же маленькое зеркальце и телефон.
— Ну идем, — встает и поправляет на голове белую шапочку, дивно контрастирующую с ее огненно-рыжей шевелюрой.
Я накидываю капюшон, хватаю Сашку под локоть, и мы выходим из школы. Едва не поскользнувшись, спускаемся-таки по ступенькам.
На улице уже смеркается. Пушистые снежинки танцуют в воздухе, мороз кусает за щеки, но в целом, погода отличная. Ни ветра, ни слепящей метели. Такую зиму я люблю.
Выходим за ворота, прощаясь с охранником. Смотрю направо, Паровозов стоит у своей тонированной машины: без шапки, куртка (новая и весьма недешевая на вид) нараспашку. И, конечно же, он курит, как обычно. Поднимает руку в приветствии, и мы с Харитоновой топаем по скрипучему снегу в его сторону.
— Привет, — здороваюсь я с ним.
Ноль реакции вообще. Паровозов пялится на Сашку, она — на него, и мне начинает казаться, что я чего-то не знаю… ЭТО ЧТО ЗА ВЗГЛЯДЫ ТАКИЕ? Не мерещится же мне в самом деле…
— Привет, РЖД, — отмирает Сашка первой.
— Что у тебя с трубкой? — интересуется он в ответ мрачно.
— В смысле? — она широко распахивает глаза, часто моргает и опять поправляет свою шапку.
— Не отвечаешь на мои звонки, — выдыхая дым, сообщает Илья.
Растерянно смотрю на них обоих.
— Так откуда мне знать, что это звонишь ты, я всегда игнорирую незнакомые цифры… И вообще, откуда у тебя мой номер? — недовольно косится прямо на меня.
— Это не я, — пищу в ответ.
— Достал через знакомых, — Илья прищуривается и какое-то время сканирует Сашку заинтересованным взглядом.
Я прочищаю горло. Он поворачивается ко мне. Вспомнил, наконец, зачем приехал.
— Короче, Ален, пару дней назад я вернулся из Саранска. Родственника навещал, — выкидывает окурок в мусорку. — Зашел проведать Семеновну, а там дамочка какая-то расфуфыренная по дому шоркает. Как я понял, дочь.
Я в шоке. Неужели спустя столько лет она все же вспомнила о своей матери?
— Орала как резаная, дом требовала.
— Погоди-ка, что значит требовала дом? — вступает в наш диалог Харитонова.
— То и значит. Явно приехала не о здоровье справиться. Хочет, чтобы Семеновна продала свой дом в Бобрино и отдала ей деньги.
— Как же так, — я качаю головой.
— Тонкостей я не знаю, меня в них никто не посвящал, — Паровозов стряхивает с волос снег и убирает руки в карманы. — Семеновне стало плохо. Я эту мадаму из дома выпроводил, корвалола бабе Маше накапал, но толку…
 
— Это та дочь, которая в Америке живет? — уточняет у меня Сашка.
— Да, — чувствую, что начинают дрожать руки. — Илья, что с бабушкой Машей?
— Да не трясись ты, я отвез Семеновну в поликлинику. Приступ, что. Довела дочь долгожданная.
— Где бабушка сейчас? — вытираю выступившие слезы тыльной стороной ладони.
— В больнице, Ален, но ты не вешай нос, — он тут же спешит меня успокоить. — Я там подсуетился немного, у нее все хорошо. Тебя расстраивать она не хотела, но ты меня знаешь, смолчать о таком я не мог.
— Спасибо, — порывисто обнимаю его.
Как раньше, впервые за долгое время. Потому что искренне благодарна ему за помощь.
— Спасибо тебе, Илья, за то, что ты был с ней рядом.
— Да ну че ты, Ален, — коротко прижимает меня к себе и отстраняется.
— Я хочу навестить ее. Возьму Ульянку и завтра же поеду.
Илья кивает.
— Мне пора на работу, — пытаюсь успокоиться.
— Мне тоже надо идти, народ. Всем пока, — прощается с нами Сашка.
— Притормози, рыжая.
— Опаздываю дико, — качает головой Харитонова.
— Подождут тебя твои лошади, — басит он недовольно, и Сашка от этого заявления в изумлении открывает рот.
— Что? — Илья вопросительно вскидывает бровь. — Я перепутал разве?
Это откуда он так хорошо осведомлен о Сашкином расписании? Ей же сейчас и впрямь нужно ехать на ипподром.
— Сядь в машину, Саша, поговорить надо…
Снова замечаю этот его странный взгляд, направленный в ее сторону. И да, поведение Харитоновой меня тоже озадачивает. Видела б она себя со стороны! Глаза лихорадочно блестят, на губах замерла полуулыбка, а меж бровей залегла несуществующая складочка. Словно она удивлена. Так и я, между прочим, удивлена не меньше.
— Не могу сейчас, — не глядя на экран, сбрасывает входящий вызов. — Там у ворот стоит черная камри, в которой сидит Глеб.
— Че? — тут же бычится Паровозов, стреляя глазами в указанном направлении.
Очень любопытная реакция, скажу я вам.
— Водитель, — закатывая глаза, поясняет Саша. — Этот упырь все докладывает отцу: где я, с кем я, что делала, о чем говорила. Так что я пошла, иначе вляпаюсь из-за вас в неприятности. Глеб нас стопроцентно уже заметил. Скажу Ален, что это твой брат.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Хорошо, пока Саш, — целую ее в щеку.
Она уже собирается уходить, но вдруг резко разворачивается, отчего рыжая копна густых волос приходит в движение. Молчит несколько секунд, словно раздумывая над чем-то, а затем выдает то, чего я никак не ожидаю.
— Завтра в пятнадцать тридцать, вон за тем поворотом.
Это она Паровозову я так понимаю???
— Так у тебя ж волейбол, — напоминаю я ей ошарашено. Скоро ведь состоится главный полуфинал района.
— С ушибом только на скамейке запасных сидеть, — беззаботно жмет плечом.
— У тебя ушиб? — окидываю ее с ног до головы обеспокоенным взглядом.
— Ага, случится в пятнадцать тридцать, — заливисто хохочет она, разворачиваясь. — Пока Ален, пока РЖД.
Я внимательно смотрю на Паровозова, а Паровозов в свою очередь смотрит вслед Сашке. Чересчур долго, как по мне.
— Илья…
— Поехали, Ляль, отвезу на работу, или куда там тебе надо было, — тут же мастерски перебивает меня он.
Понял, что у меня есть вопросы, причем к ним обоим. Залезаю в машину и продолжаю мучить его пытливым взглядом.
— Что? — поворачивается и недовольно хмурит брови.
— Я чего-то не знаю? — все-таки решаюсь спросить напрямую.
Молчит. Он молчит! И это его молчание меня крайне беспокоит.
— Паровозов, только не она!
— Ну это ей решать, — включает зажигание и поворачивает громкость на радиоприемнике, ясно давая понять, что разговор продолжать не намерен.
Не понимаю, когда эти двое успели загореться друг другом? Отрицать очевидное — смысла нет. До сих пор перед глазами эти их красноречивые «гляделки».