Кладбище забытых талантов

натужный скрип оконной рамы, стуки ботинок по столу, но неожиданная проблема, уже сжимавшая между пальцев синюю сферу, выбила всю решимость из тела.
— Тише-тише… Попробуешь напасть на меня — превратишься в животное.
— Ах ты! Пакостная крыса! Отдай! Я первая нашла, и она теперь моя. Моя-моя!
Крепко став на ноги, Андрей издал тонкую улыбку, позабавившись видом призрачной девушки, которая в пылу злости напоминала разгневанного ребенка.
— Она была твоя, пока ты не упустила свой шанс. Теперь уже все.
— Это совсем-совсем нечестно!
— На кладбище нет слова честности: здесь каждый сам за себя. Всего-то нужно было показать тебе, что мы нашли амулет, и ты легко разболтала об этом своим новеньким друзьям. Что ж, спасибо, что отыскали второй амулет. Хотя я ума не приложу, как ты узнала, где его искать…
— А вот и не скажу. Фу-фу! Я вообще-то из будущего и скажу, что у тебя там все плохо, потому что ты гадкая поганка.
— Ох, ты хоть когда-нибудь замолкаешь? У меня уже голова разболелась от твоего писка.
И тут Сидни заголосила вдвое громче, оглушив противника, и подумала напасть за те крохотные пару секунд, но тот лишь заткнул уши пальцами и крепко сжал сферу в кулаке. Андрей спокойно, переполнившись чувством победы, зашагал к выходу.
— Что, хочешь отобрать амулет? — сказал он, проходив мимо призрачной девушки. Сжатые маленькие кулаки соперницы, скрип сомкнутых челюстей, гневный взгляд забавляли его. — Советую не делать глупостей, а то тебе же хуже будет.
На первый взгляд выбор был: отступить или сражаться, — но разве могла Сидни упустить шанс найти сестру, помочь Юрию излечиться от болезни, посмотреть в глаза товарищам? Она сама вызвалась на это испытание, так что скорее нарушит кладбищенский запрет, чем вернется без заслуженной награды. Она отберет амулет любой ценой!
— Молчание тебе к лицу. Нет, я серьезно. Раз тебе нечего мне ответить, прошу оставаться ни с чем.
— Так-так-так… Ты очень-очень веришь в себя. А вот ничего твой план не выйдет. Он ужасный, гадкий-гадкий, как ты!
С каждым словом призрачная девушка подбиралась на шаг ближе. Она выбрала правильное направление разговора, задев самолюбие соперника, чем выгадала себе время. Однако спешить было опасно, потому расстояние сокращалось ничтожно медленно.
— Да что ты знаешь, коротышка! Мой план прост и нерушим. Я дал вам надежду, теперь вы будете, как на поводке, искать для меня амулеты, а я буду наблюдать за вами из тени и нападу в самый неожиданный момент. Будьте уверенны: нападу!
— Дулю тебе с маком — вот что!
И после своих слов Сидни, замахнувшись ладонями над головой, сделала мощный хлопок, после чего кожа в месте удара стала зудеть, и мгновенно, как тренированный воин, приняла лежачее положение.
В тот же миг стаи летучих мышей, разбуженные и напуганные, спикировали и стали судорожно работать крыльями, будто от частоты взмахов зависели их жизни; они повторяли одно и то же расстояние — от окна чердака до противоположной стены, — не забыв при этом врезаться в призрачные тела, открытые части лица, будь то глаза, уши или рот. Казалось, они намеренно не прекращали издавать хлопки крыльями и едва слышимый стрекот, временами превращавшийся в писк; животные отстаивали территорию чердака, который освоили десятки их поколений.
Сжимав сферу в кулаке, Андрей отбивался от назойливых налетчиков и пятился в направлении выхода. Он продолжал встряхивать конечностями, как в древних танцах-ритуалах, пока не получил укус в кисть — верно, от вожака стаи, — отчего кулак невольно разжался.
Неизвестно, что случилось с той героической летучей мышью, выручившей призрачную девушку, но та впервые благодарила ненавистное ей животное. Коленки ее стучали с такой же быстротой, с какой гладкий камень катился в сторону открытого люка, норовив упасть в него. Так бы и случилось, если бы Сидни не позабыла о своем страхе (впрочем, летучие мыши остались позади, окружив Андрея всей стаей) и не осмелилась приподняться.
Как только холодный камень оказался во влажной ладони, сжимавшей к тому же и дневник, призрачная девушка поспешно спрыгнула вниз и уже в полете вцепилась в жесткий канат, отчего неподвижная кисть болезненно хрустнула, однако буйное падение успешно затормозилось.
В коридор выглянули несколько призраков, услышавших странные звуки на чердаке, в числе которых была и владелица трактира. Их глаза одновременно захлопнулись от потока воздуха, какой Сидни создала своими резвыми, насколько позволяли каблуки, движениями — и дверь трактира захлопнулась. Под окном спальни дома, завешанном тканью, она вырыла ямку и, положив в нее найденные ценности, после чего притоптала влажную землю.
Подобным путем, каким призрачная девушка попала в прошлое, она его покинула и несколько мгновений потратила на осмотр изменений в настоящем — к счастью, значимых отличий не нашлось.
— Ура-ура-ура! — радостно закричала она, увидев друзей. — У меня получилось! Я вам сейчас такое расскажу, просто невероятные вещи. Волшебство чистой воды. — Она приблизилась к углям, раскопав дневник и сферу, и вернулась к товарищам, чтобы исполнить обещанную угрозу. — Вот так все и было, представляете? Нет-нет-нет, у вас не хватит духу все это так представить. Для этого нужно один раз попробовать. Ох! А сколько же меня не было? Наверное, двадцать три минуты? А может, двадцать пять?
— Несколько секунд, — сказал Юрий и уставился на темную обложку дневника. — А это что такое?
— Ой! Как-то я нечаянно захватила его с собой. Вот же! Он бесполезный, но как есть, так есть, поэтому можете посмотреть. А бесполезный потому, что ничегошеньки в нем непонятно. Так жаль! А там ведь могло быть что-то очень-очень важное. Катастрофически важное. Межгалактически…
— По поводу этого… — перебил Юрий. — Не знаю как, но я могу прочесть эти древние слова. — Он взглянул на текст, убедившись в своих словах. — Этот дневник не исключение.
— Что?! Да ты шутишь! Нет-нет-нет… Никто не может: это же какой-то уже как тысячу лет умерший язык, которого уже никто давным-давно не помнит и не знает. Ох! Прости, что как бы отвлекаю от болтовни, но уже темнеет.