Разрушай и подчиняй (ЛП)

— Это приказ, да.
Отбросив все и используя любой трюк, чтобы заставить его передумать, я схватила его за бедра и притянула к себе.
— Не делай этого.
Я приподнялась на носочках и поцеловала его.
Он втянул воздух, его рука поднялась вверх, чтобы захватить мой подбородок, и рывком он оттолкнул меня подальше от его губ. На лбу проступила глубокая морщина, а мы стояли, глядя друг на друга, не дыша, не говоря — просто смотрели.
Его зрачки расширились, пока тикали стрелки часов. Мои губы трепетали от желания почувствовать его снова, и мои пальцы впивались в его бока, желая пронзить его плоть и причинить боль. Заставить его чувствовать — увидеть, как я смогу избавить его от брони злости, которая так хорошо на нем сидела.
Его хватка на моем подбородке ничуть не ослабла. Кто сдастся первым? Кто отвернется или признает поражение? Прежде чем я подумала, он наклонился, и его губы коснулись моих в легком поцелуе. Его глаза оставались открытыми, и я не моргнула, когда он прижался губами сильнее. Поцелуй был другим, наполненный мягкостью и эротичностью, от которой он бежал.
Его глаза медленно закрылись, и я тоже позволила своим векам сомкнуться. Закрыла глаза, но позволила всем другим чувствам обостриться.
Со стоном он удерживал мое лицо неподвижно, его настойчивые губы требовали, чтобы я ответила на поцелуй.
Что я и сделала.
Я отдалась поцелую. Кончик моего языка искал возможность проникнуть в его рот, и он дернулся возле меня.
Он сдался. Его тело обрушилось на меня, придавив мое к стене, его пальцы сдвинулись от подбородка к моему горлу.
Я застонала, когда его губы раскрылись, затягивая мой вкус в его душу и делясь своим вкусом взамен. Его дыхание было горячим и морозно-мятным, темная страсть, которую я почувствовала в раздевалке, бурлила под его сдержанностью.
Он повернул голову, его сердце колотилось напротив моего.
— Черт.
Он излил проклятье мне в горло. Его бедра вдавились в мои, прижимая меня к стене.
Я не могла удержать свои руки от скольжения вверх по его спине, по крепким и напряженным мускулам, продолжающимся по его длинной спине до его волос. Я дернула его голову, превращая поцелуй в более страстный.
— Черт! — выругался он снова, когда мой язык сразился с его, и наша страсть вышла из-под контроля. Наше дыхание и ощущения смешались, и только в одном я была уверена — в руках, губах и вслепую танцующих языках.
— Я хочу тебя, — выдохнул Килл.
— Я хочу тебя, — умоляла я.
— Моим способом. Единственным, мать его, способом.
Я кивнула.
— Любым способом. Мне плевать.
Затем я осталась одна, мои соски затвердели от неожиданной прохлады, а мой рот лишился его тепла.
Он исчез из комнаты. Единственным звуком был стук моего сердца и тяжелое дыхание. Потом он вернулся с суровым выражением на лице и распоркой с манжетами на концах в руках. Направившись к кровати, он приподнял бровь.
— Ты хочешь меня. Ты позволишь мне сделать это. Я хочу окунаться в тебя. Я хочу чувствовать тебя вокруг моего члена. Но я ничего не хочу взамен.
Я вздрогнула от того, как вожделение разливалось вниз вдоль позвоночника.
Его голос понизился, когда он указал рукой на распорку.
— Я не хочу, чтобы ты ко мне прикасалась, смотрела на меня. Я не хочу твоих губ на моей коже или твоего тела на моем. Это единственный способ, которым я возьму тебя второй раз. Отдай мне контроль, и я дам то, чего хочешь ты.
Двигаясь в сторону кровати, я не могла отвести взгляда от распорки.
— Это не то, чего хочу я.
Его глаза вспыхнули. Особый загадочный взгляд осветил его лицо.
Глядя сквозь опущенные ресницы, я прошептала:
— Я хочу прикасаться к тебе. Везде.
— Я хочу, чтобы ты прикасалась ко мне. Везде, — сказал он, стягивая футболку через голову. Его грудь была хорошо сложена, жилистые мускулы были усладой для моих глаз. Россыпь темных волос, которые исчезали под его джинсами, превращали его из мальчика в мужчину.
Внутри все перевернулось от трепета и предвкушения.
— Везде? — спросила я, а кончики пальцев изнывали в желании подчиниться.
Он мягко улыбнулся.
— Везде. Не оставляй ни частички нетронутой. Я весь твой.
— Не прикасаться, — прорычал Килл, рассеивая мои воспоминания. Он встряхнул растяжкой. — Так или никак.
Страх сковал мое сердце. Быть связанной не может быть хуже, чем ничего не помнить. Мой разум был в ловушке и до него. Я не боялась связывания или боли — я уже была его пленницей, что изменится от пары манжетов?
Я сомневалась, что по-настоящему боюсь чего-то, кроме огня. Но я бы все-таки проверила эту теорию.
Я не боялась его — не в этот раз. Он был грубым любовником, но не садистом. У него были границы, которым я могла доверять.
Позволь ему.
Позволь сделать это и получи шанс провести еще один день рядом с ним.
Собравшись, я отступила на шаг назад и скрестила руки.
— Ты завяжешь мне глаза при одном условии.
Его губы растянулись в насмешке.
— Ты не в том положении, чтобы ставить условия.
Я потянулась руками за спину и расстегнула бюстгальтер. Покручивая его между пальцев, я приподняла бровь.
— Ты хочешь меня так же, как я тебя. Не лги, что это не так.
Его глаза не могли смотреть никуда, кроме как на мою грудь. Раскрашенную и естественную — его, казалось, не заботило то, что он упивался моей полунаготой.
— Ладно. Каково твое условие? — Его эрекция распирала джинсы, боль и раздражение улавливались в его взгляде.
— Не продавай меня. Кто бы тебе не звонил? Не слушай. Оставь меня здесь. С собой. Как и обещал, когда я спасла тебе жизнь.
Он затаил дыхание.
— Ты используешь свое тело, чтобы торговаться со мной? У тебя нет гребаного стыда.
Это больно, но я игнорировала его слова.
— Я прошу больше времени. Я прошу оставить меня. А желание переспать с тобой это не плата — это как твое желание, так и мое.
Расстегнув молнию на юбке, я стянула ее и перешагнула через нее, когда та упала на пол.
— Я всего лишь прошу тебя выполнить свою часть сделки.
Он прикусил губу, когда его эрекция подпрыгнула в штанах. Его живот напрягся, и он произнес.
— Ты говоришь так, будто мы заключили контракт. Не было никаких правил. Никаких условий.
Я не ответила, подцепив кончиками пальцев мои стринги и вильнув бедрами в приглашении.
— Ты согласен?
Мой голос был хриплым и соблазнительным, посылая мурашки по коже от осознания того, насколько сексуальной я стала.
Я всегда была так уверена в себе или это в новинку?
Это было так тяжело, осознавать, что я когда-то попадала в такую ситуацию, как эта. Была ли эта страсть к похитителю попыткой выжить или мой разум по капельке вскармливал меня сказками о мальчике с таким же невозможным характером, как у Артура Киллиана?
Он тяжело сглотнул, когда я сделала еще один шаг, его горло сжалось. Он так и не отводил глаз от моего нижнего белья, но его решимость полыхала в их глубинах.
Подняв распорку, он кивнул.
Я сократила дистанцию между нами, изнывая от жара его тела и предвкушения нашей близости.
— Где ты хочешь меня? — пробормотала я.
— Ляг на спину, — скомандовал Килл.
Я сделала, как он сказал, не стыдясь своего тела, я залезла на кровать и поползла к середине. Каким-то образом мои шрамы и узоры подарили мне убежище. Они давали мне возможность спрятаться, даже будучи невероятно уязвимой. Перекатившись на спину, я пыталась контролировать свое дыхание, пока Килл следовал за мной на четвереньках.
В то время пока подбирался ко мне, он успел снять футболку и стянуть джинсы. Его черным боксерам-брифам не удалось скрыть его массивную эрекцию.
Приподнявшись над моим телом, он оседлал меня со всей своей властью.
— Вытяни руки, — прошептал он.
Я так и сделала, расположив руки в эластичные манжеты. C неистовым взглядом он их быстро застегнул, раздвинул распорку так, чтобы мои руки были широко расставлены.