Инспектор Лосев

Вот такой был случай. И потому Мушанскому на его издевательства я тем же ответить не могу.
И вообще мне некогда, у меня тысяча дел. Поэтому я заканчиваю допрос. Больше Мушанский уже ничего интересного не окажет. Думаю, он сам больше ничего не знает. Хотя и то, что он сказал, немаловажно. И главное здесь – Варвара.
Но еще важнее оказывается заключение экспертизы из научно-технического отдела. Восстановлен полный текст той записки. Он выглядит так, если при этом выделить угаданные мною места: «Приходи, посоветуемся. С этой СВОЛОЧЬЮ ОКОНЧАТЕЛЬНО надо рассчитаться, когда СОБЕРУТСЯ ВСЕ».
Вот так, не более и не менее.
Об этом я и докладываю в конце дня на совещании у Кузьмича. Здесь же присутствуют Игорь, Валя, Петя Шухмин и еще несколько сотрудников.
– М-да… – задумчиво произносит Кузьмич, когда я кончаю свой доклад. – М-да… Действительно, интересно все тут поворачивается. И пока темно.
Он достает из ящика стола начатую пачку сигарет, медленно вытаскивает одну, словно прикидывая, сколько он уже выкурил за день.
– Пятая, Федор Кузьмич, – говорит Петя Шухмин, щелкая зажигалкой.
– Ладно тебе, счетовод, – прикуривая, ворчит Кузьмич и, затянувшись, продолжает размышлять вслух: – Однако в этой темноте кое-что все же обрисовывается. Как считаете?
– Что верно, то верно, – говорю я. – Обрисовывается. Но дело это трудоемкое, Федор Кузьмич. Тут надо в принципе решить.
– В принципе? – усмехается Кузьмич. – Ну, давайте сначала в принципе. Какие будут соображения?
Первым высказывается Петя Шухмин:
– Между прочим, нас никто не заставляет его искать, Николова этого. Тут и дела-то никакого не возбудишь, если на то пошло. Ничего человек не совершил, ничего не нарушил. Мотанул из гостиницы? Домой вовремя не вернулся? На бумажке чего-то считал? Ну и что? Какой тут, спрашивается, криминал? Да и записка, прочтенная экспертом, неизвестно еще, кому принадлежит. И означать она может все что угодно. Это только Лосеву тут почему-то убийство мерещится. А намеки этого Мушанского вообще ничего не стоят.
Петя у нас реалист и прагматик, не верит ни в какие ощущения, чутье, интуицию и прочие иррациональные категории. Он всегда ставит вопрос ребром, ему все до конца должно быть ясно. Да или нет? Неопределенность его нервирует и всякие сомнения тоже. Им не место в работе. Иначе, по его мнению, будет хаос и всеобщая путаница.
– Так… – кивает Кузьмич. – У кого еще есть соображения? – И смотрит на Игоря. – Что скажешь, Откаленко?
Я настораживаюсь. Но Игорь, не поднимая глаз, цедит сквозь зубы:
– Согласен с Шухминым.
На Игоря это совсем не похоже. Что с ним происходит?
Кузьмич тоже недоволен, он хмурится и сердито сминает в пепельнице недокуренную сигарету. Потом поворачивается к Вале и коротко бросает:
– Давай ты, Денисов.
Валя невозмутимо пожимает плечами.
– Формальных оснований к розыску нет, конечно, – говорит он. – Кроме одного: нужен свидетель по шестой краже Мушанского. Но еще и подозрения есть. Тут Лосев прав. Если прикажете, можно заняться, Федор Кузьмич. Но можно вытянуть и пустой номер.
– Та-ак, – медленно произносит Кузьмич и трет ладонью макушку. – Пустой номер, говоришь…
– Не обязательно, – осторожно поправляет его Валя.
– Понятно, что не обязательно. А приказать, Денисов, это самое простое. Но дел у нас, как ты знаешь, и так невпроворот, конкретных дел.
– Федор Кузьмич, – не выдерживаю я. – Все-таки разрешите мне встретиться с Варей.
– Можно, – соглашается Кузьмич. – Даже нужно. Но вот эти города… – Он задумывается. – Повтори-ка, с кем он там разговаривал.
Не дают ему покоя эти города. И мне почему-то тоже.
Когда я кончаю читать Валину таблицу, Кузьмич некоторое время молчит, потом задумчиво произносит:
– Да, с Варей этой встретиться, конечно, надо. А вот ты, – обращается он к Вале, – все-таки, будь добр, выясни, что это за люди в тех городах. Может, они нашим товарищам там известны? С каждым из них, видимо, придется побеседовать о Николове. Осторожно, конечно.
– Кто же будет беседовать? – ревниво спрашиваю я.
 
– Если надо, то и мы подъедем, – отвечает Кузьмич. – Там поглядим. Но что-то в этой темноте должно проступить.
И проступает. На следующий день. Часа в два меня с Игорем неожиданно вызывает Кузьмич. У него, оказывается, сидит Валя Денисов.
– А ну повтори, – приказывает ему Кузьмич.
– Странная новость, – говорит Валя. – Все перечисленные в таблице граждане исчезли.
 
Глава 3
 
Новые факты
 
На работу я в этот день прихожу несколько позже, чем обычно. Дело в том, что сначала я поехал к Варваре. Но, оказывается, успел уже забыть ее «расписание». В этот день Варвара работала в утреннюю смену, и визит пришлось отложить до вечера.
В коридоре я сталкиваюсь с Петей Шухминым, он взволнован и одновременно чем-то смущен, по-моему.
– Слушай, – говорит. – Тут, понимаешь, такое дело случилось.
И рассказывает мне довольно неприятную историю.
Оказывается, утром к дежурному является какой-то гражданин и в панике сообщает, что его дочь грозятся убить. Говорит он сбивчиво, бестолково, и дежурный ничего понять не может, тем более что его непрерывно отвлекают. В это время приходит Петя, и дежурный просит его побеседовать с гражданином.
Петя не отказывается и приглашает того к себе. И гражданин снова повторяет свой рассказ.
– Вы только подумайте, – говорит он. – Это же черт знает что! Звонят моей Надюше, грозят. Раз, другой, третий…
– А первый раз когда звонили? – осведомляется Петя.
– Первый? Да я еще домой вернуться не успел!
– Откуда?
– Как то есть откуда? – Гражданин настороженно смотрит на Петю. – Боже мой, какое это имеет значение? Ну, допустим, с работы.
– Не «допустим», а точно говорите, – прицепляется к нему Петя.
Гражданин вызывает у него антипатию и какое-то интуитивное недоверие. Толстый, потный, шумливый, даже скандальный и вдобавок еще до того неряшливый, что это режет глаз даже Пете, который, как известно, сам не отличается особой аккуратностью. К тому же гражданин говорит действительно бестолково. Петя почему-то не учитывает его состояние и нешуточную причину, которая пригнала его к нам.
– Не обязан я вам это говорить! – взвизгивает гражданин. – Причем тут откуда я пришел?! Убить грозят, вам понятно?! Убить! Мою дочь, понятно?! Вот о чем спрашивайте! А не…
– Я сам знаю, о чем спрашивать, – грубо обрывает его Петя. – Вы меня не учите. Так откуда вы пришли в тот день?
Что-то в интонациях этого гражданина, в его непонятном упрямстве, во всем этом визге и крике Пете не нравится. Хотя это и не дает ему права так вести разговор. Но Петя тоже взвинчивается.
– А я вам повторяю, это не имеет значения! – багровея, почти кричит на него гражданин. – Вы что, издеваетесь надо мной?!
Словом, разыгрывается безобразнейшая сцена.
Первым приходит в себя Петя и, спохватившись, примирительно говорит:
– Ладно. Погорячился я. Вы уж извините. Давайте спокойненько разберемся, что к чему.
– Вас не извинять, а наказывать надо за такие вещи! – гневно выпаливает гражданин. – Строжайшим образом! Я к вашему начальству сейчас пойду.
– Да успокойтесь вы, в самом-то деле.
– Не желаю успокаиваться. Кто ваш начальник?
– Ну, майор Цветков.
– Вот я к нему и пойду. Я это так не оставлю!
Гражданин вскакивает со стула и шаром выкатывается из кабинета.
Петя досадливо и растерянно смотрит ему вслед, потом плетется к дежурному. По дороге он встречает меня.
– Ну и где этот гражданин? – спрашиваю я.
– Сидит, ждет Кузьмича, – отвечает вконец расстроенный Петя. – Представляешь, что теперь будет? Ты бы с ним потолковал, а?
 
– Ладно, – говорю я Пете. – Черт с тобой. Попробую. Но ты-то хорош, нечего оказать.
Петя в ответ лишь горестно машет рукой и уходит, а я, поднявшись на второй этаж, направляюсь в конец коридора, где на скамье замечаю одинокую фигуру.