Триумф поражения (СИ)

Я же переживала только за свой новый проект, но утешала себя мыслью о том, что Александр Юрьевич в два раза младше отца и, следовательно, в два раза его современнее и мобильнее, а значит, креативен и восприимчив к новому.
Только через полтора часа за мной приходит Римма Викторовна. Она выглядит бледной и слегка расстроенной.
— Что-то случилось? — спрашиваю я ее, допивая свой чай.
— В общем-то, нет, — Римма Викторовна осторожно подбирает слова. — Александр Юрьевич изучает твои документы, материалы по последнему проекту. Но мне не нравится его… реакция.
— А какая у него реакция? — так же осторожно спрашиваю я. — Он что-то говорит, спрашивает?
— Нет, — сокрушается наш секретарь-делопроизводитель, умная, исполнительная сорокалетняя женщина, которая с юности работает в нашем агентстве. — Он читает, смотрит и… злится.
— Как это злится? — пугаюсь я. — На меня? За что?
— Ума не приложу! — сокрушается Римма Викторовна. — Он приглашает тебя. Я прошу, Нина. Будь спокойна и сдержанна. Не связывайся. Не психуй. Не нервируй его еще больше.
— Да чего ж он такой нервный-то? — уже начинаю психовать я. — Что этому… крупному бизнесмену надо в нашем агентстве?
— Это его агентство, — вздохнув, напоминает Римма Викторовна. — Отец передает ему весь свой бизнес. Ты же знаешь.
— Не сейчас! — громко возражаю я. — А через год. И потом, мы прибыльное предприятие. Не сталепрокатный завод, конечно. Но и не убыточные. Это дело юности его отца. Юрий Александрович не даст нас закрыть!
— Да кто говорит о закрытии?! — Римма Викторовна закатывает глаза. — Не придумывай того, чего нет. Он вообще пока только твои документы посмотрел.
— Полтора часа? — недоверчиво спрашиваю я. — Он мою биографию от яйцеклетки читает?
— Я не знаю. А! Он еще с невестой по телефону полчаса разговаривал. Так что не всё время тобой занимался, — Римма Викторовна торопит. — Пойдем.
В кабинете Юрия Александровича тепло и комфортно. Работает электрический камин. Сам молодой Хозяин стоит у стола без пиджака в белой рубашке и замороженно мертвым взглядом смотрит на вошедшую меня.
Холодильник! Осеняет меня. Высокий. Широкий. Белоснежный. Дорогой холодильник.
— Можно? — с вызовом спрашиваю я, подавляя желание обратиться к нему по только что придуманному мною прозвищу.
— Прошу прощения, — отвечает он, с удивлением глядя на меня, словно ждал прихода совершенно другого человека, и быстро надевает пиджак.
Боже! Какая щепетильность! Словно я застала его без штанов. Ладно, Нина, не придирайся. Это элементарное требование этикета, прекрасно тебе известное.
— Проходите, Нина… Сергеевна, — подсмотрев в лежащей на столе папке, говорит Холодильник. — Садитесь.
За полтора часа не выучил мое отчество?
— Спасибо! — снова с вызовом говорю я, вызывая ответную реакцию — слегка сдвинутые брови.
— Я правильно понимаю, — спрашивает Хозяин у меня, севшей на стул, и протягивая мне наш рекламный проспект, — что это ваш последний проект, который вы разработали и на реализации которого настаиваете?
— Правильно, — киваю я, дрожа от внутренней неуверенности и ожидания неприятностей.
— Прекрасно. Я закрываю ваш проект. Спасибо, что зашли. Идите на своё рабочее место, — и Холодильник показывает мне рукой на дверь, как будто я могу выбрать выход через окно.
— Вы не можете закрыть мой проект! — громко возмущаюсь я, не сдвинувшись с места. — Он принят и утвержден вашим отцом. Подписан договор с новым клиентом.
— Еще не подписан. А будет, то есть не будет подписан завтра вечером, — демонстрирует свою осведомленность Холодильник, снова показывая мне рукой на дверь.
— Основания? — почти рычу я, вскакивая со стула.
— Моего решения вам недостаточно? — позволяет себе удивиться моей реакции Хозяин.
— Естественно! — отвечаю я и демонстративно сажусь обратно на стул. — Ваше решение ошибочно и противоречит решению настоящего хозяина агентства, принятому несколько дней назад. Под проект уже выделены средства. А часть их уже потрачена. И это вы должны были понять, если умеете читать документы.
— Если? — холодно переспрашивает Холодильник, включив режим "заморозка". — Вы только что высказали сомнение по поводу того, что я умею читать? Вы считаете это хорошей шуткой?
— Я считаю это логичным предположением, — огрызаюсь я, положив ногу на ногу, сверкая голой коленкой в разрезе на джинсах. — Полтора часа читать и ничего не понять.
— С чего вы взяли, что я читал документы о вас и вашем проекте полтора часа? — Холодильник вперивает в меня суровый взгляд, напоминая мне взгляд моего университетского преподавателя по философии, которого почему-то выводила из себя моя привычка задавать много вопросов.
— Надеялась, — отвечаю я.
— На меня? — усмехаясь, спрашивает Холодильник.
— На вашу способность видеть источники прибыли и желание от них не отказываться, — стараясь успокоиться, говорю я.
— Не отказываться от чего? — уточняет Хозяин, глядя на мою голую коленку. — От вас?
— От источников прибыли! — скриплю я зубами.
— Ну, не такая уж это и прибыль, — снова усмехается Холодильник. Второй раз за пять минут.
— Для нашего агентства неплохая, — спорю я. — И вы не можете этого отрицать.
— Хорошо! — Александр Юрьевич встает и идет ко мне, чтобы вырвать из моих рук рекламный проспект и ткнуть в него пальцем. — Это, по-вашему, нормально?
— Что именно? — спрашиваю я, прекрасно понимая, о чем он.
— Устраивать праздник из развода? — рычит Холодильник.
— Да! — быстро отвечаю я. — Это нормально. Это желание клиентов расстаться красиво. В Европе никого не удивляет такая услуга. И она востребована. И у нас скоро так будет. И сопротивляться этому, по меньшей мере, глупо!
— Что я с вами спорю? — вдруг спрашивает Холодильник сам себя. — Я принял решение, извольте с ним смириться. Идите, Симонова-Райская, работайте. Кроме этого проекта у вас еще много обязанностей.
Вылетаю из кабинета и несусь к Павле Борисовне.
— Как позвонить хозяину?! — кричу я, вбежав в ее маленький уютный кабинет. — Это возможно?!
— Возможно, конечно, — пугается Павла Борисовна. — Что случилось?
— Холодильник закрыл мой проект! — возмущаюсь я. — Представляете?
— Представляю, — отвечает Павла Борисовна, усаживая меня на маленький диванчик. — Почему Холодильник?
— Большой. Белый. Тупой, — резюмирую я, тяжело дыша. — Где сейчас настоящий хозяин?
— Нина, — Павла Борисовна гладит меня по плечу. — Этот тоже настоящий. Более чем. Воды?
— Так можно дозвониться Юрию Александровичу или нет?! — согласившись на воду, истерично спрашиваю я.
— Можно, Нина, можно. Только в Америке сейчас ночь глубокая. Потерпи. У нас с ним разговор запланирован через несколько часов, — успокаивает меня Павла Борисовна, подавая мне стакан воды.
— В Америке? — туплю я.
— Круиз начнется двадцатого января, — объясняет добрая женщина, приглаживая мои волосы. — Сейчас они в Сан-Франциско.
— Сан-Франциско? — снова туплю я и не могу успокоиться.
— США. Штат Калифорния, — Павла Борисовна с трудом забирает у меня стакан, который я сжимаю слишком крепко. — Да. Оттуда начинается их круиз. Потом Санта-Барбара и Сан-Диего. Потом Мексика, Гватемала, Сальвадор и так далее. Сейчас они отдыхают и ждут начала круиза. Созвониться очень просто. Не волнуйтесь!
Вся семья Карповых с детства называла меня на "вы", что мне, конечно, нравилось и даже льстило, особенно когда ко мне в гости приходили школьные подруги.
— Остается только ждать, — почти плачу я от досады. — Как можно быть успешным бизнесменом и таким… тупым!
— Нельзя судить о людях по… первому впечатлению, — мягко говорит Павла Борисовна. — Александр Юрьевич во всем разберется, и всё будет хорошо. Посоветуемся с Юрием Александровичем. Разница одиннадцать часов. Потерпи.
— Хорошо, — трясясь о злобы и ненависти, говорю я. — Подождём.
В семь часов вечера Павла Борисовна приходит за мной и молча, прикладывая палец к губам, зовет в свой кабинет. Там уже сидят Римма Викторовна и Димка. Надо же, как быстро разносятся слухи по нашему дому.