Триумф поражения (СИ)

— Обойдешься, — шутливо говорит Холодильник, и мы проходим в гостиную.
Здесь накрыт обеденный стол на троих. Возле стола суетятся две женщины, молодая и пожилая, которые оборачиваются на нас с доброжелательными улыбками.
В доме есть люди! Почему же никто, кроме Матвея, не пришел мне на помощь?
Обед прекрасен, и мне неловко, что я ем с аппетитом. По-моему, после похищения несчастная девушка должна гордо голодать, но я хочу есть. Тем более, такого вкусного ростбифа я давно не ела. Ладно, не буду себя ругать, может, мне еще пешком отсюда до города добираться.
— Надолго приехал? — спрашивает Холодильник Матвея, забивая гвозди суровым взглядом.
— Думаю, на полгода, — откинувшись на спинку стула отвечает Матвей. — Могу перебраться в гостиницу, если стесняю. Вы со Светланой здесь живете?
Холодильник звереет. Нет, по его лицу этого почти не видно. Это я научилась определять его эмоции за пару секунд. Инстинкт самосохранения, знаете ли, как утверждают ученые, самый сильный из всех инстинктов. Его подавить может только один — инстинкт материнской любви. Любая другая любовь здесь бессильна.
Смотрю на Матвея и понимаю: он тоже всё видит, лучший друг как никак. Еще через пару секунд понимаю, что Матвей просто наслаждается эмоциями Александра Юрьевича, купается в них.
— Нет. Мы не живем здесь со Светланой, — сквозь зубы говорит Холодильник. — Мы вообще со Светланой не живем. Это неприлично.
Так! Со мной, значит, прилично было бы, а со Светланой нет…
— Почему? — ухмыляется Матвей. — Что за старорежимные и устаревшие представления? Когда ты в них уверовал? Раньше тебя ничто не смущало. Помнишь…
— Матвей! — рык Холодильника пугает меня и прислуживающих у стола женщин, но не Матвея.
— Простите, Нина, — Матвей поднимает руки вверх в извиняющемся жесте. — Вспомнил старые времена, не сдержался, простите еще раз.
— Простите, Александр Юрьевич, — теперь извиняется охранник Евгений. — К вам приехала Светлана Кирилловна.
Холодильник прикрывает глаза, пряча истинные эмоции, и сжимает челюсти.
Светлана в ярко-голубом коротеньком пальтишке, в белых сапогах с высокими ботфортами появляется в гостиной с неизменной улыбкой на пухлых губах.
— Еле-еле догадалась, где ты, — капризно говорит она, быстро осмотрев гостиную. — Матвей? Здравствуйте! Давно вас не видела.
Мужчины встают при ее появлении. Лицом Холодильника можно сквашивать молоко. Лицо же Матвея сияет удовольствием, вернее, предчувствием будущего удовольствия.
— Светлана! Как приятно, что вы меня помните! — Матвей церемонно целует руку Светлане. — У вас не девичья память — мы же виделись только один раз.
— Разве такого интересного мужчину можно забыть? — кокетничает Светлана, оглядываясь на жениха. — Я вас прекрасно помню. У моего жениха немного друзей. Это нетрудно.
— Друзей и не может быть много, — снимая со Светланы пальто и отдавая его Евгению, поучает Матвей. — А любимый человек вообще в одном экземпляре должен быть.
— Совершенно с вами согласна! — горячо поддерживает Матвея молодая, красивая, нежная Светлана Кирилловна, садясь с нами за стол. — Здравствуйте, Нина Сергеевна! Не ожидала вас здесь увидеть.
Решаю осложнить и без того непростую жизнь Хозяина. Сам затеял — сам и выбирайся!
— Вы знаете, Светлана Кирилловна! — откровенничаю я. — Я и сама не ожидала. Но вы же знаете, каким настойчивым может быть Александр Юрьевич?
Светлана краснеет, а я злюсь на себя. Докатилась! Ребенка обижаю. Девочке едва двадцать, а жених вокруг другой круги наматывает. Да еще там что-то нечисто со свадьбой, если верить подслушанному.
— Да, — покорно соглашается Светлана. — Если Саша начинает работать, его не остановить.
Не остановить. Этот Бронепоезд точно не остановить. Надо начинать партизанскую войну, подбирать бойцов и закладывать взрывчатку на пути следования этой непробиваемой ничем махины.
— Даже в воскресенье вас вызвал? — осторожно позволяет себе удивиться Светлана, кивком поблагодарив девушку, положившую ей порцию мяса и овощей.
— Да! — беспечно отвечаю я, воздав должное прекрасно приготовленному мясу. — Александр Юрьевич работает не только по воскресеньям, но и по ночам.
— Ночам? — снова краснеет невеста, и я снова ощущаю неловкость от своей выходки.
Поднимаю глаза на мужчин: Матвей с нескрываемым восхищением смотрит на меня, а Холодильник, который, по моим подсчетам, должен кипеть и пузыриться, насмешливо и почти ласково смотрит на меня, явно подначивая — "продолжай, мне нравится".
Где я ошиблась? Почему его не задевает моя ирония? Я почти прямо указала его невесте на наши частые встречи по ночам и в выходные, а его это не испугало. Чем он доволен? Неужели Ленка права, и он хочет избавиться от своей невесты? Поэтому и свадьбу перенес, и мои выходки не пресекает? И почему так доволен Матвей?
Эти и другие мысли бродят потерянно в моей голове, удрученно собираясь в кучку и расходясь снова на все четыре стороны.
Остаток обеда проходит в молчании, которое напрягает только меня и Светлану, мужчины, оба чем-то довольные, спокойно едят, изредка поглядывая на нас. После обеда Холодильник приглашает нас пройти обратно в каминную комнату. Матвей предлагает руку Светлане, и они идут впереди. Холодильник выдвигает мой стул, помогая мне встать из-за стола.
— Вы прекрасны в своей ревности! — горячо шепчет он мне на ухо.
— Ревности?! — тут же задыхаюсь я от негодования. — Что вы очередной раз возомнили о себе?
— Не о себе, а о вас, — не соглашается Холодильник, прижав мою спину к своей груди на пару секунд, но этого хватает, чтобы меня обдало жаром. — Я возомнил, что вы меня ревнуете. И оказалось, что это почти… счастье.
— И не мечтайте! — грублю я, быстрым шагом направляясь за Матвеем и Светланой. — Верните меня домой!
— И не подумаю, — шепчет Холодильник, идя за мной. — Выставлю их — и поговорим.
— Да о чем нам разговаривать?! — криком шепчу я, остановившись и резко развернувшись к нему. — Ничего нового вы мне сказать не можете.
— Поскольку навязываемое вами изнасилование не мой метод покорения женщин, то остается только дар убеждения, — и, схватив меня за локоть, Холодильник тащит свою жертву к камину.
— Вы знаете, Александр Юрьевич, — чересчур громко говорю я. — Мне срочно нужно домой. Меня ждут родители на воскресный ужин. Мы сегодня много сделали, можно закончить и завтра.
— Нет! — резко прерывает меня Холодильник. — Я хотел бы детали вашего последнего проекта обговорить до конца именно сегодня.
— Моего?! — неприкрыто возмущаюсь я. — Вы автор идеи, не надо приписывать мне свои заслуги.
— Хорошо, — покорно соглашается Холодильник. — Пусть это будет наш совместный проект. Разделим славу.
Матвей, сидящий со Светланой на диване перед камином, смотрит на нас с восхищением, как наивный зритель, наслаждающийся игрой любимых актеров в новой спектакле, сценарий которого ему неизвестен и поэтому интересен.
— Кофе? — преувеличенно вежливо спрашивает гостей Холодильник.
— Спасибо, с удовольствием! — откликается Светлана. — Если можно, то мне со сливками.
— Мне с коньяком. И побольше. Коньяка, — заказывает Матвей.
— Вам? — наклоняется ко мне Холодильник. — Чего побольше? Кофе или коньяка?
— Я люблю кофе с лимоном, медом и красным перцем, — вызывающе смотрю на Александра Юрьевича. — Но я не пью кофе во второй половине дня. Он меня бодрит. Боюсь не уснуть и не выспаться.
— Уснуть у вас и так шансов немного, — хамит мне на ухо Холодильник и делает знак рукой.
Через несколько минут пожилая женщина приносит на подносе четыре чашки кофе, который мы пьем в неловкой тишине.
— Давайте поиграем! — весело предлагает Матвей.
— В прятки? — хищно улыбается Холодильник. — Я согласен.
— Какие прятки? — смеется Матвей. — Всё по-взрослому! Играем на желание.
— По-моему, это совершенно неуместная игра для нашей компании, — резко возражаю я. — Я здесь случайно и по работе.