Там, где цветет ликорис (СИ)

Но поесть и правда надо, пусть не хочется. Если не будет, то может и тут умереть, так и не разгадав тайну своего убийства.
Алексис жует. Пища кажется ему безвкусной. Он пытается ее проглотить, но выходит не с первого раза. Организм отказывается принимать, отторгает. Алексис запихивает в себя оставшийся кусок практически силком и глотает, запивая предложенной водой из фляги.
— Спасиб-бо, — Алексис вдруг заикается, почувствовав внезапный призыв к рвоте. Прижимает руку ко рту, всеми силами пытаясь ее сдержать.
Он срывается с места, вылетая из укрытия на улицу. Дождь останавливает потоком в лицо. Алексис путается ногами в мокрой траве, чуть не падает, сгибаясь вдвое. Вскоре на растениях оказывается все то, что он недавно съел. Даже дойти, куда надо, не смогло: организм «вернул» обратно. Странно. Очень.
Алексис… не может есть человеческую пищу?
Да бред же. Чистый бред. Если он живой, то должен чем-то питаться, чтобы эту жизнь поддерживать.
«О, скорее всего, Алек и правда болеет расстройством пищеварения. Я давно не ел, а тут внезапно сухая булка. Конечно, организм это не принял», — Алексис разгибается, умываясь под потоками дождя. Вода заливает глаза, мешает смотреть перед собой, но сквозь шум капель и вой старой мельницы он отчетливо слышит приближение Марка со спины. Вскоре дождь перестает течь на голову: альфа накрывает его плащом-дождевиком.
— С тобой…
— Да, да, все нормально, — уверяет Алексис, поворачиваясь к нему и оказываясь в нескольких сантиметрах от его лица.
Магнетизм срабатывает снова. Алексис так сильно хочет его поцеловать, что сглатывает несколько раз, а на ряду с этой «жаждой» возникает жажда иного плана… и она сродни голоду. Алексис невольно цепляется взглядом за открытую шею Марка, особенно за царапину — видимо, от ветки дерева — на коже. Свежую, с едва запекшейся кровью. Кровью…
Алексис проглатывает вязкую слюну. В горле образуется ком, а слюна продолжает выделяться. Он пугается сам себя. Отшатывается, запоздало замечая, что Марк смотрит прямо на него. Бегающим взглядом, и как-то по-особенному. С искрой. Кажется, будто его янтарные глаза и правда сияют. И Алексис переключается с царапины обратно на его сомкнутые губы.
Поцеловать.
Он поддается вперед. Но внезапный раскат грома заставляет крупно дрогнуть и похолодеть: ударило неподалеку.
Он сжимается, перепугано оборачиваясь в сторону звука. Гром все еще сотрясает землю под ногами, передаваясь по коже мурашками. Алексис всегда боялся молний, сколько себя помнит.
— Давай в укрытие! — первым решает Марк и тянет его за собой, прикрывая от усиливающегося дождя плащом.
«Он будет моим», — решает Алексис, и уже не пугается нездоровых мыслей.
========== Глава 6. Кошмар ==========
Дождь вскоре проходит — так же внезапно, как и начинается. По пути обратно через центр городка, Алексис останавливается у библиотеки. Скорее всего, тут есть книги о мистических существах. Марк, наверняка решивший, что без него он заблудится, остается рядом. Сидит вот уже который час, хотя у него есть работа по дому. Это — как очередное доказательство, что альфе он небезразличен. Стал бы Марк тратить время на неинтересного ему омегу?
Алексис перебирает раздел с мифологией, перелистывая каждую из пыльных книжек. От страниц исходит особый аромат старых книг — Алексис принюхивается к каждой, будто запах может сказать о содержании.
Он наблюдает боковым зрением то за Марком, то за библиотекарем. Оба молчаливы.
Алексис достает очередную книгу — еще больше потрепанную, нежели ее предшественники. Страницы желтые, пятнами-пятнами, иллюстрации давно выцвели.
— Это мифология народа Иридов, — подсказывает библиотекарь, наверняка заметив, что Алексис не может разобрать полустертую надпись на обложке. — Она отличается от нашей, почитайте, я недавно изучал ее — очень занимательно.
— Интересно, — Алексис создает вид, что он простой любитель собирать истории. Впрочем, его интерес неподдельный: ему и правда нужно найти хоть что-либо про особенности своего тела. — О, а скажите, есть ли где-то тут информация о существах, внешне похожих на людей? — он смотрит на библиотекаря, бету средних лет. — Их пальцы длиннее, у них есть когти и челюсть крепче, удлиненные резцы, — Алексис перечисляет, замечая боковым зрением, что Марк переменяется в лице. — Они видят в темноте, но им становится плохо от жары или прямых солнечных лучей. Эм… выносливые, кажется, их раны заживают очень быстро.
— Мертвецы, питающиеся кровью? — перебивает его с энтузиазмом бета. — Так оно в другой книге, это про вампиров.
— Нет, они не мертвые, вроде, — Алексис прислушивается к себе. Его сердце бьется, он дышит, может спать, пораниться и пустить себе кровь: он вполне походит на живого. — Точно не мертвые. И я не знаю, чем они питаются.
— Если так, — бета призадумывается. — Посмотрите на сто третьей или четвертой странице. Там было что-то такое.
Алексис с замиранием переворачивает страницы, всматриваясь в выцветшие цифры в углу. Сто вторая, сто третья… пора. Он выдыхает и вчитывается в заглавие: «Многоликий Енки». Странно — Алексис точно не слышал о подобном.
«Многоликий Енки внешне напоминает человека», — читает он. — «По легенде первые Енки спустились с гор — были они перед своим перевоплощением людьми, но стали полузверями. Боги Гор наделили их силою нечеловеческой, и приказали беречь Храмы мира», — Алексис не может воспринимать подобное всерьез, пробегаясь глазами по легенде и пропуская строчки, вылавливая лишь самое важное.
«…Взрослые Енки могут сменять лик, копируя внешне любого из живых или усопших», — он останавливается, перечитывая фразу еще раз. Что значит, сменить лик? Просто взять и сделать свое лицо другим? Тогда тело Алека не просто так похоже внешне на него самого.
«Средний возраст составляет пятьсот пятьдесят лет приблизительно. Енки практически неубиваемы, и прервать жизнь взрослой особи раньше срока сложно. Только если тело разрубить на куски, куски эти окропить зельем из настойки ликориса, а части тела раскидать так, чтобы более не срослись…» — он внимательно читает, обдумывая новую информацию. Но больше всего его удивляет название цветка, хорошо известного ликориса. А ведь это все может быть правдой — Алексис вспоминает, как по пути на кладбище обжегся о цветы.
Его слегка трясет, в груди неприятное чувство слабости, но он продолжает читать:
«Способности Енки доселе неизведанны. Известно только, что они чувствуют и видят больше. Одни говорят, что они неимоверно сильны и одним ударом могут убить тигра. Другие — что питаются Енки исключительно кровью пойманной жертвы, будь то животное или человек», — Алексис сглатывает, вспоминая, как часто в последнее время его мучила жажда. Написанное все больше увлекает его.
«Повстречать Енки — есть верная гибель. Они очаровывают, влияют на эмоции, внушают страх или заглушают его же проявления…» — дальше он пропускает длинный список случаев, будто бы зафиксированных реальными очевидцами. — «…Енки выбирают пару на всю жизнь — обычно себеподобных. С партнером у них возникают крепкие узы, которые могут быть односторонними — но Енки не терпят непокорности и сделают все, чтобы завоевать взаимность избранника. Рождение ребенка возможно только между парой, у которой образовались двухсторонние узы», — он озадачено чешет бровь, слегка хмурясь.
Медленно переводит взгляд на Марка и фокусирует. Если написанное тут правда, то это объясняет беспричинную тягу с первого взгляда. Однако кое-что не совпадает: Марк обыкновенный человек. Или… не совсем?
Альфа тоже обращает на него внимание, но оборачивается в сторону настенных часов и вздыхает. За окном начинает темнеть. Алексис видит, что ему осталось немного, и быстро дочитывает:
«Они не связываются с людьми, не раскрывают себя, хорошо маскируются. Точно неизвестно, сколько их и где обитают — бытует мнение, что их количество едва ли превышает тысячу».
Он захлопывает книгу, обещая себе вернуться и перечитать еще раз.