Жук в Муравейнике (СИ)

Хватаю фонарик и бегу за ним. Вот чего только не хватало для полного счастья, так это в ночной тишине гоняться за нелегальным роботом по всей учебной части стражей!
Выскакиваю в зал, свечу фонариком по сторонам, пытаясь высветить лучом свой ночной кошмар на колесиках, а он уже уматывает от меня в один из коридоров. Не знаю, что он планирует делать, ведь самому ему отсюда никак не выбраться. Наверное, собирается затаиться до времени. Несусь за ним, совершенно не представляя, к чему это все может привести. Теряю его, прислушиваюсь, хотя он передвигается почти неслышно. Надеюсь, хоть на какую-нибудь подсказку, тыркаюсь то в одно место, то в другое. Как назло, большинство дверей оставлены открытыми, прячься не хочу.
В основном смотрю на пол, гоняя по сторонам луч фонаря. Робот, конечно, может и залезть куда-то, но я бы, наверное, услышала — это же в полной тишине, которой мешает только мое паническое дыхание. Так что по большей части смотрю вниз и, когда наконец слышу какой-то шум и бегу туда, первыми замечаю чьи-то ноги. На них синие резиновые шлепки и спортивные штаны. Разглядывая их, еще пока надеюсь, что это не кто-нибудь из офицеров.
Зря. Это Редженс.
— Что ты тут делаешь? — спрашивает он тихо. Пока я думаю, что на это ответить, он задает второй вопрос: — И что тут делает то, что только что пронеслось мимо меня?
Вздохнув, решаюсь рассказать всю правду, ведь эта штуковина может оказаться опасна для всех. То есть почти правду и почти всю.
— Это маленький робот, он меня преследовал, но удалось его поймать и выключить. Он лежал у меня на складе, а сейчас почему-то снова включился и начал от меня удирать.
— И почему я только сейчас об этом узнаю? — Редженс задает резонный вопрос.
— Я думала, он не опасен, — мямлю я.
Редженс пару секунд просто стоит, уничтожая меня взглядом, после чего снимается с места и уходит прочь по коридору.
— Кирилла разбужу, это его работа в конце концов, — говорит он недовольно.
Ну да, Кирилл как всегда придет и решит проблему. Повздыхав, продолжаю поиски робота. Даже слышу какие-то звуки, но хожу и хожу, осматривая каждый укромный уголок, и все без толку. Ощущение, что брожу вокруг его убежища, в котором он преспокойно окапывается, чем-то дребезжа.
Редженс приводит не только Кирилла, но и Лекса. При этом оба офицера выглядят в этот ночной час на удивление презентабельно, хотя и без формы, а вот мы с другом подкачали. Лекс кажется помятым, в дырявой футболке и штанах, левая штанина которых подвернута и демонстрирует отсутствие одного носка. Я сама, должно быть, смотрюсь не лучше, напялив кофту прямо поверх ночнушки. Ну, хоть носков у меня полный комплект.
У Кирилла в руках некое устройство, с ним он проходит до угла коридора и обратно, заходит в одну из комнат. Лекс кивает мне, я пытаюсь шепотом ему объяснить, что происходит, но Редженс тут же подходит ближе.
— Идите, помогать будете, — говорит он.
Зайдя в комнату, видим, что Кирилл стоит возле большого телевизора на стене.
— Здесь он пролез в шахту, — он показывает куда-то за экран. — Разойдитесь и гоните его на меня.
Что ж, лезть в техническую шахту нам далеко не впервой. Редженс заходит на убежище нашего маленького засланца с одной стороны, мы с Лексом с другой. Попытавшись сначала проскочить мимо нас под ногами, робот мечется то в одну сторону, то в другую, пока наконец не выскакивает в дыру, сквозь которую протянуты провода, и которую он сам, очевидно, расширил, используя свои многочисленные инструменты. Кирилл, уже отодвинувший оттуда телевизор, мгновенно подхватывает робота обеими руками и разрывает его напополам.
Узрев неожиданную гибель нашего маленького недруга сквозь дыру в стене, мы в ступоре продолжаем пялиться на Кирилла, который невозмутимо рассматривает куски своей добычи. Не то чтобы робот успел стать нам как родной, но все же, двигаясь и убегая, он напоминал живое разумное существо, так что разделение его на отдельные составляющие показалось излишне жестоким концом нашей охоты.
— Чтобы он память не успел уничтожить, — поясняет Редженс, разглядев причину нашего ступора. — Посмотрим, чей он.
Мы с Лексом заговорщически переглядываемся, нам бы эта информация очень пригодилась.
— Заодно узнаем, не эта ли штуковина попыталась лишить нас жемчужины всего нашего заведения, — сказав это, Редженс уходит обратно по шахте, а мы смотрим на него, а потом опять друг на друга. Так понимаю, под жемчужиной он имел в виду Кейт. И что? Неужели такая малявка, как этот роботенок, могла стать причиной обрушения моста? И если все-таки да, то возникает вопрос — зачем хозяевам игры убивать Кейт?
Следующее утро выдается нервным и задает настроение на весь день. За завтраком в зале тише, чем обычно. Люди предпочитают молча поглощать с подносов кашу и бутерброды, мрачно зыркая друг на друга исподлобья.
Ристика, усевшаяся рядом со мной как раз тогда, когда Лекс, оставив свой поднос, идет перекинуться парой слов с Райли, ерзает и кривится. Райли снова целует Лекса, и Ристика тут же ломает своей худенькой ручкой ложку. Бросив обломки в кашу, она с обидой вгрызается в бутерброд с сыром, мстительно съедая его весь большими кусками, хотя обычно ест по чуть-чуть и очень медленно.
Кейт ест с нормальной скоростью, но смотрит на еду с преувеличенным интересом, не отвлекаясь от нее даже тогда, когда кто-то с грохотом роняет свой поднос. Лицо ее горит огнем.
Офицеры тоже что-то подозрительно притихли, даже Кейн ничего из себя не строит. Ведет себя как все нормальные люди, что явно не к добру.
Вскоре после завтрака Лекс ненадолго залетает ко мне в прачечную.
— Морис прислал сообщение, что он восстановил фотографии ярлыков с одежды, — оповещает он, — так что я сейчас пойду побегаю по магазинам, попытаюсь выяснить, кто ее заказывал. Говорят, в верхних магазин так практикуется. Типа заказываешь все, что понравилось через сеть, и тебе привозят нужные размеры прямо домой. Так что, если повезет, узнаем адрес. — Лекс порывается уже уйти. — Да, и я отдал свои часы с собачкой второму посыльному, чтобы он с ними походил. Забавный он чувак, вопросов не задает. Пока!
Я смотрю на свои розовые часы с мышонком на левом запястье. Они сидят на нем так удобно. Но я их то ношу с собой, то нет. Вот в библиотеку надевала, потому что поход туда никого не удивит. Если за нами действительно можно следить с помощью этих штуковин, то нужно быть аккуратными и не забывать об их существовании. А пока что иду перестилать простыни. Что бы там вокруг нас не случалось, такие вещи необходимо делать по графику.
Закончив и с офицерскими спальнями и с курсантскими, спускаюсь вниз по лестнице, думая о своем, поэтому приближение Мина замечаю слишком поздно. Он угрожающе надвигается на меня, не смотря на то, что в зале кроме нас еще есть люди.
— Из-за тебя Кейн с меня теперь не слезает, — шипит он мне. — Из-за вас со Щенком. Заваливает меня идиотскими заданиями, которые к службе вообще никакого отношения не имеет! И все потому, что ты на меня нажаловалась!
— Не жаловалась я на тебя! Это ты мой лифчик ему в постель подбросил! Как же ты меня достал! — рычу я в ответ. Неожиданно и для себя самой, и для Мина. Бросив корзину с простынями, я на него еще и с кулаками набрасываюсь. Бью, может, и не в серьез, но во всей накопившейся обидой стучу по нему. А он и не сопротивляется, только отступает все дальше и дальше, пока вдруг не хватает меня за руки. Притянув к себе, он чмокает меня в губы, тут же отодвигается с каким-то растерянным выражением лица, разворачивается и убегает, по дороге чуть не столкнувшись с Кейном.
— Э, — также растерянно протягивает Кейн. — А я уж думал, нужно вмешаться. У вас что это? Типа такая любовь?
— Любовь?! — Я удивленно озираюсь в поисках корзины. И что это вообще такое было? — Это просто такая новая стратегия, — пытаюсь выдать объяснение. — Войны между нами. Старая не действует больше, вот, — схватив корзину, я быстренько ретируюсь с поля боя. Еще б понять, кто в этот раз выиграл. А то слегка шокированы, кажется, остались все.