Кодекс Хранителя (СИ)

Звездунов не раздумывая ступил внутрь дыры. Скрипнув зубами, Ананьев подхватил свои манатки и поспешил следом. Черта с два он соврет, если скажет, что ему происходящее нравилось.
* * *
Монотонный звук бил по ушам тихим писком. Поморщившись, Линн открыла глаза и скользнула взглядом по помещению, неосознанно вырывая из полумрака с десяток трубок, проводов и медицинскую аппаратуру. Трубки вели к ее левой руке, врезаясь в кожу чуть выше запястья. Поморщившись, девушка отодрала катетер, а после попыталась сесть. В теле чувствовалась неприятная слабость, голова кружилась.
Откровенно хотелось пить, однако положенного ей стакана воды на тумбочке не наблюдалось. Зато был ночник, который включился с первого раза. Магический заряд мягко осветил помещение теплым приглушённым светом. Свет стремительно тускнел, скатившись в синий тон. Это не радовало.
Сползши с кровати, девушка некрепкой походкой подошла к умывальнику и открыла кран. С наслаждением умылась и напилась с пригоршни. Взглянув на зеркало, висевшее над умывальником, адептка оценила свой неказистый вид и скривилась. Она помнила все, что произошло, ярко и отчётливо, и оттого кровь закипала в жилах, наполненная злостью и негодованием.
Так некстати кожу начало жечь там, где ее коснулась плеть Самсона. Она очень хорошо помнила то столпотворение в ее голове. И за это гребаное и отвратное чувство однозначно кое-кто поплатится.
Поджав губы, Линн попыталась привести волосы в порядок, причесывая их пальцами, но получалось плохо. Ничего, это ненадолго. Она вернет свои силы.
Проведя языком по пересохшим губам, Линн ещё раз взглянула на свое блеклое отражение и отвернулась к окну. Вид из этой палаты был издевательски лаконичен, открывая панораму на оборонную стену. Шумно выдохнув, девушка вернулась к кровати и разгладила постель. Упав на нее сверху, начала обдумывать наиболее подходящие кандидатуры для жертв.
Перед тем как мстить одной приблудной дряни, стоило напитаться энергией, которой в ней теперь было, словно у младенца, то бишь с гулькин нос. Линн чувствовала свое опустошение и отчётливо понимала, что если нечего не предпринять, сила будет восстанавливаться крайне медленно.
Решение пришло к ней неожиданно. Эта палата обычно не использовалась, значит, медицинский блок был переполнен. Нет ничего проще, чем тянуть энергию у больных. Уж она знала об этом отнюдь не понаслышке.
  
Глава 44
 
Матрас застыл буквально в полуметре от земли, провалившись сквозь заклинание левитации, словно через дыру. Вцепившиеся в него мертвой хваткой феи же застряли в заклинании и теперь шумно хватали ртами воздух, явно от испуга и адреналина.
Хадиса медленно опускала ладонь, а вместе с этим нехитрым действием крылатая парочка оказалась на земле без особого вреда своему здоровью.
Свет в их комнате вспыхнул, и феи тут же нервно затрепетали крылышками.
Похоже, времени на размышления не было. Подхватив матрас с четырех сторон, девчонки двинулись вдоль стены, а после и вовсе направились в сторону «парка». Их никто не останавливал, хотя некоторые и косились: мало ли, для чего им нужен матрас, не труп же…
* * *
Дверь открыл староста факультета хранителей семейного очага. Включив свет и пропустив коллег внутрь, он в задумчивости осмотрел помещение. Сканирующее заклинание Хранителя показывало равномерность энергетических потоков. По крайней мере, оно показывало крепость их структур везде, кроме крыши корпуса, принадлежащего инженерному факультету. Именно там и обнаружилась странная находка. Встретить схожие нарушения энергетических структур в комнате новеньких послушниц стало слегка неожиданным моментом проверки. Староста словно взглянул со стороны на кротовую нору, прорвавшую энергетические пласты вдоль комнаты, и от этого становилось слегка не по себе.
— Ничего, — выдала староста медицинского.
— Амагических структур не обнаружено, — тоже покачала головой представительница артефакторского. Парень с инженерного что-то подкрутил на своем шлеме, и бинокуляры, звонко вжихнув, удлинились:
— Остаточные тепловые следы, не более, — глухо раздался его голос из-под шлема. Антенны на голове зашевелились, и парень недовольно фыркнул. — Пять источников тепла. Похоже, кто-то долго прятался под кроватью. Вуайерист хренов. У вас за такое разве не исключают?
Вопрос остался без ответа. Представитель Хранителей даже не думал отвечать на него, все его внимание сосредоточилось на адепте, явно увидевшем что-то.
А Рубин тем временем, наложив поверх глаз мерцающую иллюзию, дабы вопросов по поводу его предвзятости не возникало, задумчиво вытащил из кармана горсть орешков и начал поочередно забрасывать их в рот, методично жуя. Взгляд его глаз, светящихся красным, лениво полз по комнате, выхватывая детали. А ведь было на что смотреть и без заклинаний: учебники лежали на полу, возле кровати, словно кто-то сдвинул целую стопку ногой; плохо застланная кровать, из-под одеяла которой виднелся голый матрас без простыни; слегка сбитый в сторону коврик, заломленный у ножек стола, будто что-то волокли по нему к распахнутому окну. Торчащий из трещины на подоконнике длинный волос был красноречивее всего остального. Однозначно девичий. И явно принадлежащий фее. Не крыло, конечно, но сойдёт.
Забросив в рот последний орешек, Рубин бесцеремонно выглянул в распахнутое окно и заметил четверку, убегающую в сторону лаборатории Ананьева, хотя вряд ли их натужное сопение над огромным свертком можно было назвать быстрым. Выглядело забавно. Мысленно послав им вдогонку следилку, Рубин незаметно снял с подоконника волос и обернулся.
— Я, конечно, знал, что Хранители — те ещё задницы, но то, что они ещё и неряшливы… — выдохнул он, демонстративно надув пухлые щеки. — Сквозь такой бардак не то чтобы энерго-структуры — следов преступления не заметишь.
Раздорец стрельнул глазами в будущего Хранителя и криво усмехнулся: хмурое лицо послушника вытянулось от удивления. Посыл послушник понял правильно: ему только что предложили соврать. Совладав с собственным выражением лица, парень хмыкнул и жестом указал на дверь, приглашая всех на выход. Обескураживающий вопрос раздорца остался без ответа и спокойно ждал до момента отчёта.
Трахтенберг мог хоть до посинения сверлить его взглядом, но говорить, а тем более подавать какие-либо знаки, староста хранителей не был намерен. Так они и вышли из комнаты, молча прикрыв за собой дверь.
* * *
Пробраться в лабораторию Ананьева оказалось не так уж сложно. Сначала вниз спрыгнула Хадиса, после феи опустили туда Ррухи, и только тогда пришел черед их ноши. Помня о странных свойствах предмета, Хадиса пыталась удержать своей магией именно тела фей, и даже при таком раскладе она чувствовала, насколько тяжело дается это нехитрое действие.
Вопросов насчёт странного свёртка с каждым мигом ставилось все больше. Он не отталкивал магию, он проходил сквозь нее, словно брошенный в воду камень, рассекая ее плотность на раз.
В лаборатории было темно. Вода хлюпала под ногами, неприятно обволакивая щиколотки, проникая в обувь и делая ее тяжелой и неудобной. Света, льющегося с поверхности, было недостаточно. Однако Хадису это не сильно волновало. Она прошептала заклинание и повела ладонью. В одночасье все поверхности помещения стали ярче, давая возможность спокойно ориентироваться в пространстве. Один лишь свёрток черным пятном лежал на операционном столе, мозоля глаз.
Сестры тяжело дышали, внимательно следя за неожиданными помощницами. Это немного обескураживало: ведь не первый год были вместе.
— О, каталка, — обрадовалась Ррухи, нарушая их общее молчание, словно ничего не случилось. Дернув Хадису за руку, она ткнула пальцем в сторону стола на колесиках. — Я слышала, здесь трупов немерено, значит, морозилка есть. Давай туда эту плюшевую дурынду…
— Нельзя в морозилку, — тихо вздохнули близняшки, и их крылья синхронно поникли. — Живая она…
— Что-то мне резко поплохело, — нахмурилась Ррухи, смотря на заботливо окутанный простыней обьект. — И чем эта "она" является?