Дневник замужней женщины

«Я не хочу! Мне больно!» – закричала она. В кабине я выяснила, что от горячего солнышка больно ее глазкам, а плиты и песок жгут ей ножки даже сквозь сандалики. Побежала на берег намочить полотенце. И только тут заметила, что вода у берега ярко зеленая – она «цвела» – и в ней плавали дохлые вонючие рыбешки. Какое уж тут купание… Вошла поглубже, разгребла водоросли, окунула полотенце… Сидим в машине, ждем когда дед опомнится и вернется.
Снова побегала по берегу, размахивая платьем, пытаясь привлечь внимание мужа. Я еще на что-то надеялась?.. Нет, я уже понимала, что это не минутное легкомыслие, он сделал это намеренно, умышленно. Это акт возмездия за мою настойчивость. Он охвачен жаждой вкусить мести? Наказал больную жену и ясельного ребенка! При ребенке сдерживаю слезы. Нельзя волновать. Солнце палит нещадно. Мне плохо. Я ничего не соображаю. Внучка плачет уже в голос, домой просится. Сквозь туман в мозгах пробивается мысль: «Попутка!» Перед глазами плывет и колеблется густой муар, мне трудно дышать. Окунаю покрывало в воду, заворачиваю малышку и выхожу на дорогу. Машины одна за другой проезжают мимо. Меня спасает от жары мокрое полотенце, обернутое вокруг головы. Я все еще поглядываю в сторону моря. Наконец, около нас останавливается старенький «жигуленок». Я прошу о помощи. Пожилой мужчина жалеет немолодую заплаканную женщину с ребенком. Он довозит нас до самого дома.
Муж, вернувшись домой, ни словом не обмолвился о происшествии. Поужинал, посмотрел телевизор и, как ни в чем, ни бывало, завалился спать. И что из такого? Отнял у жены килограмм здоровья, напугал малышку…
*
Эта страничка написана через несколько дней, уже в больнице. «Встреча с профоргом и треклятый звонок послужили толчком, запустившим процесс зарождения болезни, потом были годы ее медленного развития под действием все накопляющихся обид. И вот спусковой крючок отлетел, и триггер включил ее последнюю стадию. Выживу ли?»
*
Год борьбы за жизнь: операция, химии, облучения, медленное умирание… Потом пять лет восстановления. Придет время, когда людей станут лечить вторжением в генный аппарат. И будут ужасаться, что когда-то резали, травили…
*
У меня маловато сил, но я держусь. Вожу внучку на музыку, гимнастику и в бассейн. Плавать ей очень нравится. Хожу очень медленно, но пока мы никуда не опаздываем.
Муж, как и прежде, глух и слеп. Будто квартирант на довольствии. Но я победила себя. Не во всем, конечно. Память не полностью восстановилась. Я всё взвесила, проанализировала, навела относительный порядок в голове, Поставила очередную веху и начала новую жизнь, трудную, но очень интересную, наполненную посильной помощью внучке и исполнением своих давних творческих метаний.
Утро. Муж спит. Смотрю на него и будто впервые вижу плешивую голову, вяло опущенные складки бледных щек, покатые, узкие плечи. Тело ниже пояса, будто от другого человека: тяжелые широкие бедра, ноги крупные, крепкие, спортивные. Правда, теперь все в темных трофических пятнах и в змеевидных переплетениях пораженных тромбофлебитом вен. Я грустно думаю: «Господи, и этого человека я любила, с ума по нему сходила? А теперь к нему ничего кроме обиды не чувствую… Из-за него лишилась здоровья, перенесла кучу операций… доживаю дни, подаренные мне Всевышним и врачами. Нервы подорвали мои жизненные силы, но я не хочу злиться и психовать. Пока не переселилась в мир иной, стараюсь не упускать благословенные минуты… А Митя, как лось, здоров и ведет прежний образ жизни. После той шлюхи, завел еще двух. Как с цепи сорвался перед апокалипсисом.
…Берегла, холила? Когда он болел, небо с овчинку казалось. Неужели из-за него прислушивалась к каждому телефонному звонку? Сердце болезненно сжималось... Бывало, он глянет зло, и по всему моему телу нервы вздрагивают, точно мощные разряды тока проскакивают длинными стежками по рукам, ногам, по сердцу и особенно обильно в области груди…
В который раз мысленно охватываю всю свою неудавшуюся жизнь… Любовь такая глупая штука! Болезни – слишком высокая за нее цена. Муж принес мне свое сердце в красивой упаковке лжи. Пока узнала и поверила, какое оно на самом деле, прошла половина жизни. Любовь уничтожил всепожирающий огонь обид. Муж в семье последние двадцать лет жил злыми эмоциями, а вне ее радостными и будто бы находился в состоянии равновесия. А я? Посмотри, что ты со мной сделал… Проснись, наконец-то! Если бы даже захотел, ты уже не сможешь вернуть время, которое мог бы отдать семье…
Вспомнила Митино пренебрежительное: «У тебя даже подруг нет». И свои ему слова: «На подруг нужно время. А что ты делал, чтобы я имела возможность с ними общаться? (Он поставил мне в вину мою занятость, ответственность перед семьей!) А эта твоя дикая, бесконечно глупая ни на чем не основанная ревность! Можно подумать, что любил до умопомешательства. Себя ею истязал и меня. Тебя изводил собственный внутренний демон. Ты постоянно был на взводе. Какой обидчивый и уязвимый! Ты грубо бросал трубку, если вдруг слышал мужской голос, просящий позвать меня к телефону. Отшивал любого, кто приближался ко мне на расстояние вытянутой руки, а сам часами трепался с друзьями, их женами и… еще много с кем… и не только болтал… Жил всегда по своим правилам».
После начальницы муж не угомонился, продолжал «фокусничать». Домой к нам стал приводить секретаршу. (Ох уж эти секретарши! Притчи во языцех, стихийные бедствия!) Мол, тут спокойнее работать, никто не отвлекает от мыслей. Как-то вернулась с прогулки по магазинам раньше обычного. Плохо себя почувствовала. Вхожу и что я вижу? Мой муж, расправив «перышки» и кичливо возведя глаза к потолку, вдохновенно «поет» секретарше о перспективах фирмы. Картинно, восторженно, словно в экстазе, воздев руки ввысь, не говорит, а декламирует. Как несет себя! Какая театральная приподнятость! Крайняя степень позерства. Наверное, представляет на потолке свет ярких звезд своих успехов. Сверхчеловек! (Оглянись, ужаснись самому себе!)
А она сидит, усталая и не вникает в его слова. Но он не замечает, распаляется. Он убежден, что она слушает его, раскрыв рот, пребывая в ошеломлении от того, что начальник посвящает ее в свои проекты и мечты. Он испытывает удовольствие, воображая, что на него смотрят восторженные глаза женщины, которая на тот момент кажется ему самой прекрасной и нужной. И ему невдомек,