Тина
огромные деньги. А все потому, что нет конкуренции – они же единственное учреждение на весь город, – и нет законов, способных прищемить им хвост. Пытался мой знакомый бороться, да вся его энергия в порох вышла. А в милиции никому ничего не докажешь.Не от большого ума туда идут, – обижено заявила Жанна.
– Зато от большой хитрости и наглости, – буркнула Аня. – Закрой эту тему, не расстраивай на сон грядущий.
«В молодости после подобной встречи все через пять минут спали бы сном праведников, а теперь их не угомонишь до рассвета. Мелют, перемалывают…» – вяло подумала Лена.
10
– Шестидесятые – были временем великих иллюзий и огромных надежд. Перефразирую Марину Цветаеву: «Мы были дети и герои. Мы все могли». Правда, и тогда самым важным для меня было испытывать удовольствие от работы, а сверхзадача, главная цель должна как бы… только угадываться. А Брежневские времена поражали бесплодием и скукой. Все упиралось в сомнительную дееспособность элиты с их консервативным лозунгом «держать и не пущать». А в результате – расплата власти за нежелание проводить реформы. Я права?
– Допустим это близко к истине, – ушла от прямого ответа Жанне Аня. – Иногда я склонна соглашаться с непопулярным теперь Лениным.
– Может, ты и Сталина аттестуешь как великого политического деятеля, создателя великой державы? Отожествляешь его с Победой и с успехами в СССР? А этот злой демон, которого, как и Ивана Грозного, на старости лет одолевал шизофренический страх возмездия, погубил больше народу, чем Гитлер. Может, ты выскажешь другую точку зрения, поставишь иной диагноз? Все вылетело из головы? – настырно спросила Инна.
– Чтобы мне пришили политическую близорукость? – отреклась от своего мнения Аня.
– Боишься общественной порки?
– Теперь нет. Хотя… как сказать. Явление Сталина – не изжито. Долго еще о нем будут спорить, сочинять мифы, переворачивать все с ног на голову. И неизвестно, что через тридцать лет будут о нем говорить. Вот и соображай, если голова на плечах не только для шляпы.
– Хватит тебе, а то со страху… своей слюной поперхнешься, – сказала Жанна.
– Вьетнамцы в Лаосе вели себя как сталинисты. А «банда четырех» в Китае? А в Германии что творилось? А в Америке… Эта коричневая гидра периодически поднимает голову. Везде люди одинаковые, – забухтела Аня и подумала обижено:
«Опять у нас коса на камень напоролась. Сюда бы Валю с Кирой. Не зря о них говорят, что и с куском железа подружиться могут».
– Социальные иллюзии гуманизма – розовые мечты. Вот вы тут развал СССР приписали настоянию Горбачева. Мол, разыграл, как по нотам. И сейчас «куда идем – большой секрет»… – засопела в своем углу Жанна.
– Горбачев хотел образ светлого будущего примирить с действительностью, – рассмеялась Инна. –
А еще Козьма Прутков призывал: «Зри в корень».
– Горбачев пытался сохранить целостность страны. Основы развала заложил Сталин, присоединив Прибалтику и западные области Украины. Убила бы гада.
– Ой, не спится сегодня Михаилу Андреевичу! Не обеляй его. Ты мне советуешь в развале страны винить законы исторического развития или недальновидное руководство? Вали на серого, так надежнее и зримее, – рассмеялась Инна.
– Может, очереди с порядковыми номерами на тыльных сторонах ладоней граждан, чтобы не стерлись, вспомнишь? Треть свободного от работы времени в них проводили, пытаясь «достать» пропитание. Не всем хватало. А сколько его теряли, гоняя по городу в поисках места, где «выбрасывали» предметы первой необходимости, допустим ботинки для детей. Тогда всем заправляли чиновники Госплана, способные разрушить любую экономику. Не счесть…
Инна остановила Жанну предупредительным жестом и раздраженно заметила:
– Ты еще революцию семнадцатого года сюда же добавь. Время, когда в стране вообще ничего не уважалось и не имелось.
– Много чего Сталин навалял. Не было бы финской войны, не воевали бы финны за Гитлера. И Ленинградской блокады не допустили бы. Ведь мы с ними в друзьях ходили.
– Давай, переписывай всю историю. Если бы да кабы… В истории любых войн было масса ошибок и предательств. Я недолюбливаю американцев, но своих президентов и военачальников они не хают, молчком их ошибки исправляют. А нам только бы языками потрепать, – возмущенно отреагировала Аня на слова Жанны.
– А второй причиной развала нашей страны являлась тотальная сталинская ложь, – не унялась Жанна.
– Сейчас тоже жутко врут, – заметила Аня.
– История если и повторяется, то уже в форме фарса. Может, еще поговорим об агрессивной геополитике? Заклеймим ее, как когда-то клеймили капиталистов.
– Тогда шла война идеологий, – заметила Инна.
– А теперь – религий? – насмешливо спросила Аня.
– Оставь Бога в покое. Противостояние всегда найдет причину, открывающую новые перспективы преодоления… – возмутилась Жанна.
– Ой, девчонки, что-то я про депутата Иванова давно ничего не слышала, – словно только проснувшись, вдруг воскликнула Аня.
– Не убили и уже хорошо, – пошутила Инна.
– Увольте меня от подобного рода дискуссий. У меня на них аллергия, – взмолилась Жанна, ежась от неприятных ощущений.
– Не только о развале страны мы горюем. В СССР была социальная справедливость: бесплатное образование, детсады, квартиры, пенсии. А теперь все это у людей украли. Разве можно такое простить? Долго мы еще будем вспоминать наш социалистический рай, – серьезно подытожила Аня.
– Мы разбалованы социализмом, оттого не жизнестойки и не можем вписаться в новую жизнь. Ничего общего с ней не хотим иметь, – добавила Жанна. – А вот наши дети на самом деле «надорванное» поколение. В нынешней эпохе бесспорное историческое величие и несомненное убожество. Не последует ли закручивание гаек?
– Ты что? Демократия же, – удивилась Инна.
– Причем здесь лозунги, если прижмет...
– Не пугай тенями прошлого.
– Чем еще мы войдем в историю? Тем, что из плоскости действительности перейдем в пространство спекуляции историческими фактами?
– Так не впервой. Веселенькое времечко дает прикурить?
– Иное время, иное бремя.
– Бремя все то же. Ярмо на народных плечах.
– Всем нам память прошлых лет не дает покоя. Уверенность в правоте помогала нам совершать подвиги. Мы все застряли в прекрасных