Тина
не возникай». Я иногда прихожу к полному неприятию этого мира. Одни были безразличные, другие – злые и завистливые… оговаривали и предавали наших родителей, а дети попадали в детдома.– Аня…
Аня поняла Лену.
– …Дети не злые, они глупые и доверчивые. Взрослые их портят. Помню, вышла в местной газетенке статья о нашей учительнице, мол, мужа украла, из семьи увела. Мы в классе шумели, возмущались. Я даже заявила, что этой газетой учебник оберну. А потом узнала подробности этой истории, поразмышляла и поняла, что это пасквиль обиженной жены, на весь город неумно растрезвонившей о свой беде. Не отбивала учительница ее мужа, он давно в разводе был. А я необдуманно поддалась лжи, потому что ненавидела отцов, бросающих своих детей, – созналась Инна.
– …Зачастую из лучших побуждений мы бросаемся помогать, а человек не поддается на уговоры, потому что ему этого не надо. Есть вещи, которые одних заботят, а других – нет, – задумчиво произнесла Жанна.
– Но внимание лучше безразличия. Глядишь, когда-нибудь тот человек оценит его, – сказала Аня.
– …В чем красота старости?
– В том, что четко понимаем: это можно, это нельзя. Точную оценку всему даем, – ответила Жанна на философский Анин вопрос.
– Точную?
– Видим главное.
– Ты боишься смотреть в глаза старости?
– Только смерти. Старость может быть прекрасна: человек делается более духовным и мудрым. Старость, как осень, в ней печальное очарование жизни.
– Если сохранил здоровье и оптимизм, – добавила Инна.
– Жизнь дается всем, а старость только избранным. Мы не из их числа.
– Куда тебя понесло! – возмутилась Жанна.
– Инна бредит! – испугалась Аня.
– На тебе лица нет, успокойся. Какое тебе дать лекарство? Я принесу. Оно у тебя с собой? – приподнялась на постели Лена.
– Я сама, – прохрипела Инна.
– Как скажешь, – уступила ей Лена, потому что по двум-трем движениям подруги угадывала ее действительное состояние. Она осталась лежать, чуть приподнявшись на локте и чутко прислушиваясь к тому, что происходит на кухне, готовая вскочить на случай непредвиденной ситуации.
Инна вернулась на место. Лена с облегчением откинулась на подушку.
– Что-то и ты совсем с лица сошла. Тебе плохо? Замордовали мы друг друга своей болтовней, – посочувствовала подруге Инна.
– Все хорошо. Просто у меня никогда еще не было времени на длительные, бытовые разговоры. С тобой больше по телефону. Так ведь по нему не разговоришься.
– У меня тоже каждый день по минутам расписан. Я до сих пор соседей по этажу не знаю. Общаюсь только с одной семьей. Подружились еще с тех пор как получила квартиру. Листая страницы моих девяностых…
Инна замолчала. Сил не было говорить. Лена обняла подругу.
27
Инна вышла из задумчивости и услышала рассуждения Ани:
– …Жена говорит мужу: «Когда ты подбрасываешь ребенка, он должен видеть твое улыбающееся лицо и протянутые к нему руки. А ты его личиком к потолку направил, вот он и расплакался. Надо подмечать такие тонкости».
– …Мать с детства кормила его овощами и фруктами, измельченными на терке, переваренным, перетушенным мясом. Все зубы сыну пыталась сохранить. А в результате к окончанию школы у него ни одного целого зуба не осталось. Они у него без нагрузки рассыпались. Это как если не давать мозгу пищи для размышления, то он деградирует.
–Ну не знаю, права ли ты?
– …Не скажу, что я не доверяю врачам, нет, ни в коем разе. Просто веду себя с ними осторожно, точнее настороженно.
Моя теория такова: «Употреблять лекарства имеет смысл, когда припечет, а в промежутках надо позволять организму справляться самому, иначе у него атрофируется аппарат защиты – иммунная система. Наш организм не утратил способности к самолечению. Ему надо помогать только тогда, когда он не справляется со своей задачей. Вот тогда и появляется потребность во врачах и в лекарствах. А чтобы не пропустить какую-нибудь серьезную болезнь, необходимо проходить обследования. И лечение надо начинать с применения слабых лекарств. По телевизору сейчас все время предлагают убойные средства, после привыкания к которым, уже никакие другие лекарства не помогут.
Я двадцать лет страдаю от давления, но мне до сих пор помогает папазол. И почки я уж сорок лет травами лучу. А соседка горстями пьет лекарства. Если бы я слушала терапевтов, меня бы уже давно не было. Другое дело хирургия, это особая статья. Тут я полностью доверяю врачам. Еще меня раздражает то, что наши врачи по каждому чиху, там, где вполне можно обойтись народными средствами, антибиотики выписывают. А потом у людей гаймориты, туберкулезы. Может, я и не права. Я никому ничего не советую, не навязываю, но сама строго придерживаюсь своего проверенного мнения. – Это Аня проповедует.
…Да, болезнь вызывается микробами. У здоровых людей они тоже есть и тоже нападают, но крепкий организм их побеждает или сохраняет определенный «баланс сил». И человек не заболевает. А если иммунитет «просел», организм, ослабленный недостатком защитных средств, не справляется с вредными микробами и прочей «живностью», и поддается болезни. Надо укреплять организм и лишь иногда помогать ему бороться с инфекцией.
Как жаль, что наши внуки и правнуки уже не узнают настоящего, естественного вкуса продуктов питания. Уже сейчас они далеки от натурального. Как это скажется на из здоровье?
…Сегодня главный онколог подтвердил мои наблюдения!! Бессимптомное развитие рака у человека происходит шесть-восемь лет.
Дом
– Нелю помнишь? – спросила Аня у Жанны.
– Конечно. Она с третьего курса на заочное ушла. Замуж вышла. Маленькой, покладистой, улыбчивой была. Светловолосая, глаза-васильки, ямочки своеобразные: не на щеках, а под глазами. Тоненькая, как тростинка. А жених ее, Петя, кряжистый, широколицый, уверенный в себе. Волосы черные, блестящие, ну прямо-таки вороньим крылом скользили по голове. Лет по двадцать им было. Как сложилась их судьба? – заинтересовалась Жанна.
– Познакомилась она с Петром на танцплощадке, когда он ходил в увольнительную. Как-то сразу глянулись друг другу, и закружила их любовь бурная и радостная. Его родители в деревне жили. При них еще пятеро детей