Тина

тебя. Думаешь, что я безжалостно осуждаю себя? Верила мне? Поживешь как я, так перестанешь верить и в бога, и в черта, и в людей. Каждый сам себя уничтожает: один – не найдя своей дороги в жизни, другой – не справившись с человеком, встретившимся на его пути. Меня лично погубила убийственная тоска и безысходность…» И все это произнесет с наигранной мягкой укоризной в голосе – равнодушной к воплям жертвы – или с надменно приподнятым подбородком, не меняя позы, с издевкой. И еще «трубку мира» предложит – бутылку вина распить на прощание. Мол, возврата к прошлому не предвидится, а если и доведется встретиться, не обессудь – не узнаю. И предосудительными свои слова не сочтет. «Слышала я такое на заре моей туманной юности…» – горько вспоминала я тогда. Что же Кирилл мог сказать на самом деле мне трудно предугадать, но наверняка что-то похожее.
Инна замолчала, устало пожала плечами. Жанна почувствовала некоторое облегчение. Она попыталась «пережевать» услышанное. Но подруга не дала ей на это время.
– И закрутила-завертела Тину судьба-индейка. А Кир, словно с завязанными глазами следовал за нею неотступно, как за поводырем. Может, потому что тоже слишком долго ждал своего часа. Подозреваю, что он уже тогда понимал, что Тина для него – золотая жила, и что без нее он быстро пропадет. Он ничего не делал без выгоды, случайно. Не хотелось бы упрощать, но неспроста Кир прилип к Тине, о себе только думал, о своей пользе. Я не юрист, но в этом факте вижу состав бытового преступления, достаточно часто встречающегося в нашем весьма скромном быту, его слишком мелкий, не авантюрный вариант. Мужчины не женятся, если им есть что терять, и заводят семью, когда хотят от нее что-то получить. Они в этом вопросе много практичнее нас, женщин. Нам в первую голову любовь подавай! Мы с Тиной обе мучимы вечной жаждой быть любимыми, только живем на разных островах надежды.
Когда-то я думала, что очень просто развести или свести двух людей: только скажи каждому в отдельности на ушко, что другой его обожает или наоборот. Нет, не все так просто, как кажется, упрощения ведут к ошибкам. Мужчины склонны вестись, но только лишь в случае, если хотят лишь на время скрасить свое существование.
Как-то я опять навязалась к Тине со своим мнением. Выследила Кирку, так сказать, дотошно собрала компромат – горький гнев переполнил меня, – приберегла напоследок кучу свежих фактов и понеслась. Хотела все ей выложить. Мол, не обманывай себя, он врет тебе, как уж на сковородке изворачивается. Твоя плата за его любовь непомерно высока. Ты едешь в поезде, который движется в никуда... Черт меня дернул влезть. Но как только первые слова сорвались у меня с языка, я тут же о них пожалела, особенно когда увидела ее расстроенное лицо. Потом она сделала брезгливую гримасу и сказала: «Это все сплетни и спекуляции на них. Выкинь, пожалуйста, из головы эту рефлексию с ревностью».
И сердце принялось диктовать мне тактичное молчание. Получалось, будто я плету коварные интриги… У меня создалось ощущение того, что время Ромео и Джульетт безоглядно ушедшее в далекое прошлое… вдруг вернулось. Конечно, говорят, что цена подлости обоюдная, не плати жестокостью за жестокость,… но ведь и безнаказанными оставлять такие поступки нельзя. Я была на распутье.
В угоду Тине я, конечно, приняла свой обычный вызывающий вид и сказала сама себе: «Зачем тебе нужно дознаваться истины в чужих отношениях и рассеивать свои сомнения в чужой неверности? Зачем сама себя втравливаешь в эту историю? Погоди, проясняя свои подозрения, касающиеся жажды новизны у Кирилла, ты разрушаешь иллюзии Тины. Не стоит пускаться в скользкие рассуждения о непорядочности и требовать, чтобы она открестилась от мужа. В ее жизни и так хватает жестоких разочарований, может они, эти иллюзии, ей нужны, как мне хлеб и вода. Тина растворилась в своем муже, не замечая, что происходит вокруг, ее предельное внимание – только ему; она ограждает его от забот, награждает своей сердечной сострадательностью. Она его берегиня. Верит ему и живет под охраной этой веры. Скажу прямо – напрасно я считала, что она скоро разуверится в нем.
Жанне подумалось: «С лица Инна суровая, властная, а с изнанки – чувствительная, готовая любить, сострадать».
– Скажи дураку, что он дурак и что?.. – задумчиво пробормотала Аня ни к кому не обращаясь.
– И Кирилла я подначивала, мол, не хочешь еще раз жениться? Он рассмеялся: «За себя сватаешь?» Но, увидев мою кислую гримасу, добавил серьезно: «Зачем? Брак будет новый, а проблемы останутся старые. Тина стоит троих чужих жен. Переплелись мы с ней, как два близко растущих дерева ветвями, а может даже, как две лианы». (Надо же, понимал, что их встреча судьбоносна, чувствовал ее неотвратимость!)
И как он ее разглядел? Это мы, женщины, реагируем на мужчину в целом, а они, как правило, на силуэт. А почему изменял? Не нагулялся, прежде чем создать семью? Мстил кому-то за что-то, потому что болезненно злопамятен? Такие если начинают, то продолжают до тех пор, пока чувствуют себя мужчиной?
– Тина Кирилла любила или себя в нем? – незлобливо проехалась Жанна в адрес отсутствующей подруги. Но Инна, охваченная желанием выложить все свои эмоции, даже не заметила ее колкости.
– «Может Тина, – подумала я, – никогда не узнает о Файке и о других, от которых Кирка терял голову, – а почему и сам себе не мог объяснить, – так и проживет в счастливой вере в его порядочность, хотя бы в этом вопросе. (От кого же я уже слышала эти слова?) Разве легко ей будет проглотить и переварить такое? Иногда стоит промолчать. И зачем Кирке нужна эта двойная жизнь, двойная мораль? Они же в одной связке. Я и ему об этом шутливо намекала, мол, если на одном инструменте играют разные люди, он расстраивается. А он, смеясь, отвечал, что у людей все наоборот. Не понял, что я о душе с ним говорила. Не доходило до него, что надо себя в чем-то ограничивать, чтобы направлять по главному пути.
Вот тогда-то окончательно пошатнулось мое мнение о нем. Ненавижу гулящих мужиков, мстить за таких вот как Тина хочется. А Кир свалил на Тину все заботы о семье, а сам продолжал смешивать ложь и правду так,