Её величество
бы внешне. Когда-то одно упоминание о деде вызывало у нее бурю негативных эмоций, а теперь она цитирует его», – про себя отметила Лена.– Федор тщеславен. Знает себе цену. Тормозить свои честолюбивые планы не позволял даже маме, – гордо заверила Аня, довольная знанием подробностей из жизни семьи Эммы.
– Ты, часом, не позарилась ли сама на Федьку? Тащишься от него? Какую… к этой самой прабабушке… цену?! Чем он может нравиться? Обаянием беспардонного беспринципного циника и наглеца? Продажная тварь. Ну-ну, изложи нам свою концепцию его становления как предпринимателя, – сурово приказала Инна Ане.
– Тебе известно, что он долго не выпускал из рук удачу? Теперь всего у него в достатке. Он сам хвалился, мол, не с колес живу. Заткнул за пояс многих, потому что постоянно думал, как их «обойти на повороте». Представляю его ярость от того, что он дал кому-то себя провести. Взбесившийся мустанг! Наверное, у конкурента сорвал бы дверь с петель.
– Донесли или придумала? – с нескрываемой усмешкой спросила Жанна у Ани.
– Я наудачу Федора спросила, как сложилась его жизнь, а он мне ответил, – недовольная недоверием пробурчала Аня.
– Ложью он владеет в совершенстве. Она для него – форма существования. Он в ней органичен. Мутный, у него семь пятниц на неделе. Его выкрутасы у всех в печенках, но нюх на деньги имеет, – сказала Инна.
– Тоже оружие… с учетом современных обстоятельств жизни, – откровенно издевательски, а может, и с завистью заметила Жанна.
– Настырный, душу вынет из кого угодно, пока не добьется своего, – дополнила свои «показания» Аня.
– Федор, насколько я помню по студенческим годам, обыкновенный психопат, паникер припадочный. Как-то неубедительно доказывал мне что-то насчет Фрейда, а я от него шарахалась, – с запоздалым недоумением вспомнила Жанна.
– Когда он был в командировке в одном из наших НИИ, я случайно в кафе слышала, как он негромко, но срывающимся от бешенства голосом отчитывал приехавшего с ним инженера. И в хвост и в гриву его чихвостил. Въедливый, дотошный. Умеет людей использовать во всей полноте. Такой плешь проест, но не отступится. Шутка сказать: большой начальник! Горазд раздавать приказы. Напрочь забыл, как сам был таким же неопытным. И с рабочими через губу разговаривал. Разве это не показатель? – спросила Аня.
– И тут он верен себе, – усмехнулась Инна.
– Пришпоривал подчиненного? Обычная практика. Не самому же за него работать. С лодырями только так и нужно поступать. Ты бы такого взашей, пинками вытолкала, – возразила подруге Лена. – Большие требования, большие ожидания. Это нормально.
– Когда дело касается барыша, Федька весь там… выцарапает выгоду из любых обстоятельств. Не угнаться за ним. Всё у него сводится к деньгам. Эмма на работе проводит физико-химические опыты, извлекает квадратные и кубические корни, а Федька – выгоду.
– Так ведь бизнес, а не бальные танцы, – заметила Лена.
– В бизнесе напористый, страстный и одержимый или все-таки с печатью заурядности? – уточнила Жанна.
– Скорее, хамоватый, наглый, циничный. Бескомпромиссный, но расчетливый. Увертливый: не подберешься к нему, не ухватишься. Хоть гвоздями к стене прибивай. Вмиг захапает то, что плохо лежит. О таких у нас в деревне говорили: «У него хитрость, лишенная ума, и добродушие без доброты». Его не интересует человек, который в данный момент ему не нужен. Он о нем просто забывает. Какой богатый дерзновенный ум! «Его деловые качества выше всяких похвал! Так воздадим же ему должное с присущим нам умением», – речитативом дурашливо пропела Инна. И добавила уже вполне серьезно:
– Жанна права, для мужчины некоторые из Федькиных качеств важны, тем более что живем мы теперь в холодном, расчетливом, лишенном поэзии мире. И в этом плане с ним стоило бы водить дружбу. Не зря же он до сих пор работает в серьезной фирме.
– Можно, но только осторожно, – подхватила Аня. – У Федора друг есть. Так его бизнес процветает в основном за счет попавших ему на крючок неудачников. А ведь мы знаем: «Скажи, кто твой друг, и я скажу, кто ты». Но не имея реальных подтверждений, я не хочу обобщать.
– Тебе моего слова уже недостаточно? – возмутилась Инна.
– А я думала Федор свою фирму создал, – удивилась Жанна.
– Так и создал. Но сначала я расскажу тебе каким он был в восьмидесятых. Вежливый, подобострастный в присутствии начальника. Грибоедовский Молчалин. Рассказывали, будто насмерть схватился с очередным конкурентом на его кресло. Уже начал было верить в неминуемый провал, но усидел и «опустил» соперника. Сожрал – не подавился.
– Расчистил себе путь наверх? Он не умеет достойно проигрывать? – спросила Аня.
– А ты хотела, чтобы он, как ты…
– Получается, по нынешней жизни ему бы цены не было, если бы не пунктик?.. – саркастически заметила Жанна.
– У многих теперь есть свои «особенности», на которых они зацикливаются, считая, что то, что они отстаивают, должно быть только таким и никаким иначе.
– Федор превыше любви и дружбы ставил карьеру. И если приходилось выбирать между деньгами и совестью, он долго не колебался. Протискивался в любую щель, локтями отпихивая соперников. Герой нашего времени, – дополнила Иннину характеристику Аня.
– И все равно не многого он добился при Союзе. Был птицей невысокого полета.
– Не всякое препятствие можно обойти. Не спился, не стал бомжом, семью обеспечивал. По той жизни это было много, да и по нынешней, – задумчиво произнесла Жанна.
– Это еще вопрос, кто кого содержал. Не перетрудился. Любил себя, берег, – фыркнула Инна.
Лена слушает, не открывая глаз. До нее с трудом доходит смысл отдельных фраз, выхваченных из разговора подруг.
– …Умный и хитрый – не одно и то же. Жаль, что хитрые и наглые чаще всего побеждают умных. И устраиваются в этой жизни они, как правило, лучше.
– Федор сумел, не прогорел, как многие, начинавшие с ним.
– Тихой сапой.
– Он же холерик, – не поверила Жанна.
– Независимый, равнодушный вид придавал ему особую пикантность. Мог интересно пошутить. Являл собой пример надежности. Он везде «свой человек». Мне так казалось. Я наблюдала за ним, когда