Её величество
Аня попыталась понять сказанное Инной, но не осилила заложенный подтекст. Фантазии не хватило.
Жанна вдруг радостно улыбнулась.
– Ты чего? – поинтересовалась Инна.
– Я не по поводу твоей шутки. Случай наглядный про настоящего мужчину вспомнила. Ездила я с зятем Петей в деревню к старикам мужа. Проведать, помочь кое в чем. А их сосед недолюбливал моего Петю, мол, не мужчина он: не пьет, не курит, драться не умеет, слабак городской, интеллигент. Да еще и в очках. Так вот, попросил дед поставить рядом с их домом высоченную антенну для телевизора. Дом-то его в низине расположен. Сказал, что и металлическая труба, и растяжки уже есть, только хорошие руки мужские требуются. Сосед не посоветовал нам браться за это дело, мол, я с мужиками уже пытался. Хотел на «бутыльброд» заработать.
Мой зять походил вокруг дома, что-то померил, что-то на бумажке подсчитал и взялся за работу. Стали ставить трубу. А она длинная, вихляется, аж страшно. Того и гляди свалится и либо шифер на крыше расколотит, либо кого прибьет. Сосед, пытаясь выровнять «сооружение», мечется, психует, матерится, то в одну сторону резко потянет за растяжку, то в другую. А Петя вдруг спокойно, но твердо заявил: «Прошу без самодеятельности, я здесь командую. Будем осторожно, без рывков пошагово каждую струну натягивать и закреплять временными зажимами, а потом мачту по уровню и отвесу окончательно выставим». Все у него получилось. И «усы» антенны он правильно настроил. Та антенна, между прочим, до сих пор служит. А сосед с тех пор зауважал моего зятя, перестал обзываться. И в доме у стариков, и даже во дворе матом больше не ругается.
– Значит, не совсем дурак, – заметила Аня.
– Потрясена, сражена его благородством! Я испытала колоссальное облегчение! – воскликнула Инна.
– Петя в тот приезд и телевизор старикам починил, и ручки к дверям красиво приделал. Сосед там такие дыры сверлом размахал, что двери сначала чинить пришлось, а потом уж к ним фурнитуру крепить. Моя свекровь с сожалением рассказывала мне, что этот сосед мотоцикл, который ему на свадьбу родня жены подарила, угробил. Кольца на поршень в двигателе «надевал» с помощью кувалды. Да и вообще все у него трах-бах. А гонору… Как же, мужик! Два вуза заочно кончил. Только ведь характер в вузах не перековывают, руки правильно не перешивают, мозги новые не вставляют. Своими учат пользоваться. Но не у всех этих мозгов хватает, и не у всех развить их получается.
«Вот что значит быть на пенсии. Не представляю себе, чтобы мои коллеги могли затеять подобные разговоры, да еще ночью. Подруги с характерной для педагогов цикличностью повторяют и доказывают одно и то же, будто этими однообразными рассуждениями себя прежде всего хотят убедить в своей правоте. Похоже, отведут сегодня свои душеньки по полной программе. На ближайшие лет десять, до следующего юбилея умиротворения хватит», – усмехнулась Лена.
–…Эмма жаловалась мне: «Чего я до сих пор не могу простить Федору, так это то, что он назвал свою дочь именем девочки, с которой в школе дружил. Он плюнул мне в душу, показал всем своим друзьям, что по-прежнему ее любит, а я для него просто мать его детей, домработница».
– А куда та девочка делась? – не утерпела, чтобы не спросить, Жанна.
– Свинтила куда-то, – отмахнулась от нее Инна. – Эмма долго не могла прийти в себя от потрясения и осознать этот прискорбный факт. А свекровь нарочно ей про ту девочку периодически напоминала. Издевалась. Эмме бы рот старухе заткнуть, но ведь как нас воспитывали: нельзя резко отвечать старшему, если даже он с тобой груб и несправедлив. Плохую службу сослужила Эмме ее интеллигентность.
– Не принято было возражать, – подтвердила Аня.
– Мамаша Федьку на счет имени подговорила, – объяснила Жанне Инна. – Она невзлюбила Эмму за то, что та слишком умная, и всячески мстила ей, гадости делала. К тому же она страшно ревновала к ней сына. Я думаю, если бы дочь была первым ребенком, Эмма сумела бы разорвать их отношения и дать мужу отставку. И он легко, с превеликим удовольствием отступился бы от семьи и жил с матерью как первый муж Лили. По большому счету его поведение не делает ему чести.
– Видно, не всегда Бог шельмецов метит, – вздохнула Аня.
– …Ох уж эта наша болезненная склонность к самопожертвованию! Моя подруга пять лет боролась за жизнь мужа. Как птенца крылами от всех бед его закрывала, из «клюва» кормила. Вытащила с того света, а сама ушла из жизни. Со своей болезнью справиться у нее сил уже не хватило. А он через год женился, да еще и ребенка завел. В его-то возрасте! Сказал, что привык всегда ходить по солнечной стороне. Жена бы так не поступила. Она считала: «Кто раз любил, уж не полюбит вновь». Мне кажется, ей там, на небесах, обидно, что он предал их любовь.
– Женщина и есть та единственная сила, способная вывести мужчину из любого тупика даже ценой своей жизни, – подтвердила Инна.
Но Аня продолжила:
– Глядя на женщин типа Эммы, я часто думала: «К чему их самоотречение, самопожертвование? Себя не жалея, берегут мужей, а те лет через двадцать сбегают. Наверное, надо брать от жизни и от мужей по максимуму. Ну, соответственно, и отдавать тоже, – сказала Аня. – Знала я одну особу. Она прикидывалась слабой и больной. Говорила с придыханием. А на самом деле акулой была. Вечно лгала, изворачивалась. Изводила мужа капризами, претензиями. Он ей верил, занимался сыном, бытом, а она без зазрения совести пользовалась его трудом. По мне, так эта фифа не заслуживала такой заботы. Я считала, что она мужу быстро наскучит и он навострит лыжи. Нет. Живут. А про другого я думала, что жена – его тяжкий крест, и когда она уйдет, ему станет легче. А он не захотел жить без нее. В тот же год умер. Вот такая странность.
– Значит любил, жалел, – сказала Жанна.
– И почему мужчинам нравятся писклявые кокетки, морочащие им головы? Этому мне учить моих девочек?
– Наверное, они лучше тех, у которых ветер в голове, – рассмеялась Инна.
«У Ани истории