Её величество
засмеялась Жанна.– Сходи в отделение онкологии, может, кое-что поймешь, – сквозь зубы посоветовала ей Инна.
– Эмма долго верила мужу. Для женщины важна хотя бы иллюзия того, что ее любят. Это Эмму спасало. А когда убедилась в обратном, сразу заболела. Мне так кажется, – сказала Аня. – И все же время над ней не властно. Внешне она для своих лет выглядит прекрасно. Видна порода. Только внутри всё давно сожжено. Сколько ей еще...
– А я думала, что она запомнила секрет молодости от Софи Лорен: много спать и есть свежие овощи, – съязвила Инна. Она не хотела продолжать трудную тему.
– С тремя-то детьми много спать? С ними только успевай поворачиваться, – возразила Жанна.
– Считай, с четырьмя, – усмехнулась Инна. – А говорят: больше детей – больше счастья.
– Ты забыла еще одну важную составляющую рецепта Софи, ее главный компонент – быть любимой. А он отсутствовал. Эмму поддерживала только любовь к детям и необходимость заботиться о них. А когда они выросли, она ослабила туго натянутые вожжи, и организм перестал сопротивляться болезням. Как в войну, – тихо добавила Аня.
– Может, Эмме успокоить себя тем, что, отдавая себя, мы себя обретаем? – сказала Жанна.
– Отдавая детям – да, но не этому… – зло и презрительно передернула плечами Инна, будто стряхнула с себя что-то противное, скользкое, гадкое. – Если человек плохой, это надолго. И ни от чьей любви он хорошим не станет, может только совсем на короткое время от своей собственной влюбленности.
Наверное, ты права. Есть у меня знакомая. Дружила она в детстве с мальчиком, а он вырос, уехал за тридевять земель и стал бандитом. И она сменила город. Мистика состоит в том, что через десять лет они встретились и поженились. Парень сам поверил, что любовь его изменила. И она считала, что ее любовь – спасение его души. Но через два года он вернулся на старую стежку-дорожку, и вопрос о любви уже не стоял. Муж в семье деспотом стал: пил, жену бил, развода не давал. Жизнь моей знакомой изломал-исковеркал. Ребенок у них неврастеник.
– Понятно. Закончился сексуальный бум, вызванный стремительной влюбленностью, и семейная жизнь бандита пришла к логическому финалу, – сказала Аня.
– А этой женщине чем успокоиться? – спросила Инна у Жанны.
– Он должен прийти к Богу.
– Ты его поведешь?
– Почему так мало счастья дается человеку? Кто в этом виноват? Как-то я подумала о семье своей старшей двоюродной сестры. У ее сына нет детей. У жены не получается родить. Взяли брошенного. Любят, холят его, но Бог знает, что из него выйдет, – поведала Инна.
– Ничего страшного. Если ребенок окажется недостаточно умным, его с детства надо будет готовить к какой-нибудь несложной, но важной в жизни людей практической специальности, – посоветовала Жанна.
– А у дочери сестры муж оказался пьющим и теперь у них сынок коротышка, а дочка – верста коломенская, – раздраженно сказала Инна.
– Рост – это не порок, – заметила Жанна. И добавила высокопарно:
– Рост человека измеряется от головы до неба, а не до пяток.
– Разошлась дочь сестры, снова замуж вышла. Поторопилась, не разглядела. Мужчина с высшим образованием, тихий, нерасторопный, а сынок их общий по развитию сильно отстает.
– Сейчас платно кого хочешь «выучат», – сказала Жанна.
– Только кто его такого на работу возьмет? – поняла беду родителей Аня.
– И этот ребенок на ее слабые женские плечи. Благо духом сильна, сдюжит. Четвертого не заводит, вдруг опять… Ей чуть за сорок, а в волосах уже седая ретушь от горьких дум. Вот говорят, хорошо, когда в семье не один ребенок: на одного печалишься, на другого радуешься. А тут трижды облом. Это уже перебор, – жестко сказала Инна.
– Иди-и ты! – не удержалась от сочувственного возгласа Жанна.
– И у младшей из сестер детей нет. Правда, у нее муж неспособным оказался, но чужих детей не хочет воспитывать. Вот скажи мне, Жанна, пожалуйста, за что им всем столько бед? Все женщины умные, образованные, на работе их ценят, а в личной жизни одни проблемы. За чьи грехи они маются? Хочется в жизни чего-то легкого, безмятежного, нежного, радостного, а тебя по башке, по башке… И у соседей по дому схожая картина, – Инна горестно махнула рукой и накрыла лицо простыней.
– Не становись старой брюзгой. Спроси у Всевышнего, он носитель истины в последней инстанции. Или ты и его разделаешь под орех?
За словами последовал широкий жест в направлении потолка. Но Инна не услышала Жанну. Ее мысли поглотила обида за самых близких ей людей.
Минутой позже она сказала:
– Благо у средней сестры, моей ровесницы и любимицы, с сыновьями пока что полный порядок. Тьфу-тьфу, чтоб не сглазить.
Инна замолчала, восстанавливая дыхание.
25
– …А как же пушкинское: «обманываться рад»? – услышала Лена вопрос Ани.
– Так то мужчины. Они в любом возрасте как пионеры: «всегда готов»... непонятно к чему, – ответила Инна.
– Позор мужчинам! – рассмеялась Жанна.
– В Эмминой любви не было ни страсти, ни ярко выраженного внешнего желания, только волнение и томление сердца. Вот Федька и рвался к другим, которые его будто бы бурно жаждали.
– И это того стоило? – спросила Аня.
– И все-то ты хочешь знать и понимать, – усмехнулась Инна.
– Всем хочется, чтобы их понимали на раз.
– Послушай, Инна – спросила Аня, понизив голос до совсем тихого шепота, – ты у нас спец по всякого рода заковыристым вопросам. Растолкуй мне, почему мужчины рвутся жениться на нетронутых? При собственном непостоянстве требовать невинности?
– Боятся сравнения не в свою пользу, – серьезно ответила Инна. – Я знала одну женщину, которая от обиды, узнав об изменах мужа, пошла в разнос. Зло мстила. Поняла, что он ее не устраивал и что она зря столько лет терпела его выходки. Аня, ощущение ясности уже начало проступать?
– Из одного теста лепятся мужчины и женщины, да разного вида и сорта