За Семью Преградами (СИ)

— А чего тут удивлять? — пожала плечами та, улыбаясь Алеору. — Ты сам наследник Лесного Дома, ты ненавидишь все, что делает с твоей страной Илион, но вместо того, чтобы сесть на трон, мотаешься по миру от скуки и штурмуешь непреодолимые препятствия. Вот и скажи мне, не повод ли это избавиться от ответственности?
— Ох, как она тебя, а? — громко хохотнула Улыбашка, когда лицо Алеора едва заметно дернулось после слов Рады. — Кажется, хоть раз кто-то тебе рот заткнет, древолюб.
— Вряд ли, Улыбашка. Для того, чтобы заткнуть мне рот, у вас всех силенок маловато, да и боитесь вы меня чересчур сильно, — снисходительно взглянул на нее эльф. — А что касается твоего вопроса, Радушка, то и ты не слишком-то от меня отличаешься. Бросила свою страну на грани гражданской войны, причем каша в ней заварилась именно по твоей вине, да и сбежала вместе со мной на поиски приключений. Так что мы не так уж и разнимся в выборе целей, моя дорогая. Разве что я делаю это по просьбе Илиона и для того, чтобы избавить мир от возможной провокации Сети’Агона. Возможно, я и не помогаю своей собственной стране в данный момент, заняв ее трон, но при этом я помогаю всему остальному миру, останавливая Сети’Агона.
— Да ладно! — фыркнула Рада, закатывая глаза и отставляя прочь миску. — Тебе просто нравится это! Тебе до безумия скучно сидеть в четырех стенах и ровным счетом ничего не делать! А с Сети’Агоном у тебя личные счеты, которые ты все никак не можешь свести и ищешь любой способ, чтобы это сделать. И спасение мира занимает едва ли не десятую строчку в списке твоих приоритетов.
— Однако оно там есть, — взгляд эльфа стал острым, а улыбка жестокой. — А что в твоем списке, Рада? Песенки богам? Псалмы этой вашей Великой Матери? Какую это может принести пользу миру?
В помещении повисла тяжелая тишина. Алеор с Радой сидели друг напротив друга, разделенные пламенем, и не отрываясь, смотрели друг другу в глаза. Лиара поежилась, чувствуя ледяной холод, моментально выстудивший воздух. В последнее время эти двое не ладили, то и дело сцепляясь из-за ничтожных поводов, и Лиара все никак не могла понять, что же между ними происходит. Раньше ведь Рада во всем слушалась эльфа, смотрела на него едва ли не с восхищением и очень гордилась тем, что он называл ее сестрой. Теперь же взгляды, что она на него бросала, постоянно были колкими, полными какого-то затаенного желания перечить. На память пришла их последняя ссора, когда они едва не подрались, только-только преодолев Серую Гниль. Тогда именно поведение Лиары стало причиной для скандала, и Алеор вышел из себя после того, как Рада попыталась защитить свою искорку. Великая Мать, молю тебя, пусть это только будет не из-за меня. Меньше всего мне бы хотелось вставать между ними и мешать им обоим.
А еще внутри кольнуло оттого, что эльф совсем не верил в то, что они с Радой делали. В общем-то, Лиара и не ждала, что он поверит: в этом мире Алеор полагался только на собственную силу, он был из тех людей, что привыкли справляться со своими проблемами самостоятельно, не прибегая к чьей-либо помощи. Но он всегда казался ей человеком более глубоким, человеком, который все еще во что-то верил, который шел за своей мечтой, преодолевая все преграды на своем пути. Вот только, как и во всем остальном, лишь его собственная мечта существовала для него во всем этом мире, а все остальные он презирал и отвергал, как недостойные внимания.
Как, должно быть, сложно сейчас Раде. Лиара взглянула на нее, буравящую Алеора хмурым взглядом. Она нашла наконец-то собственный путь, и этот путь ведет в противоположную от Алеора сторону. Едва-едва она успела по-настоящему обрести его как друга и брата, и теперь он, насмехаясь над самым истинным и важным для нее, уходит прочь, вновь оставляя ее в одиночестве. Взгляд Лиары пополз дальше. На Улыбашку, что хмурилась и терла кончик носа, опустив глаза в пол. На Кая, который сконфуженно молчал, аккуратно поглядывая на Алеора. Скольких мы еще потеряем на этом пути, Великая Мать? И сколькие последуют за нами?
Рада так ничего и не сказала. Подвигав челюстью, она с видимым трудом сдержала готовые сорваться с губ слова и отвела глаза. Алеор еще несколько секунд смотрел на нее в упор, словно искал что-то в ее лице, и потом тоже отвернулся. Лиаре показалось, что он выглядел разочарованным. Почему? Потому что они почти поссорились? И если да, то чего бы ему больше хотелось: разругаться окончательно или найти компромисс? На этот вопрос у нее тоже не было ответа.
— Что ж, нам всем неплохо бы отдохнуть перед долгой дорогой, ведь еще неизвестно, что нас ждет впереди, — проговорил он, откладывая миску. — Я слышал одну древнюю песню о Семи Преградах, в которой упоминались некие «дороги эха». Полагаю, что это и есть наше последнее испытание, но знать не знаю, что оно из себя представляет. Так что давайте-ка хорошенько поспим, чтобы завтра с утра свежими отправиться в путь.
Больше разговоров в тот вечер не было. Они быстро доели остатки ужина, помыли посуду и завернулись в свои одеяла вокруг согревающего помещение пламени. Лиара чувствовала внутри засевшую острым шипом боль и знала, что это — не ее. Связь, что установилась между ними с Радой, с каждым днем становилась все крепче, и Лиара благословляла ее за возможность чувствовать все, что происходило с Черным Ветром.
Вот и сейчас Рада лежала рядом, обняв ее и прижав к себе, как обычно, но внутри нее ныла маленькая ссадина, полученная от эльфа. Лиара чувствовала, что она не спит, да и сама все никак не могла уйти в грезы, пока Рада не затихла рядом.
Все остальные спутники уже спали, шорох дыхания Алеора с Каем прерывал громоподобный храп Улыбашки. А Лиара ощущала, как напряжена рука Рады, обнимающая ее как обычно по вечерам.
— Рада? — тихонько позвала она, поворачивая голову. — Что с тобой?
— Ничего, маленькая, — успокаивающе проговорила та. — Просто не спится.
— Это из-за Алеора?
Несколько секунд она молчала, потом тяжело вздохнула.
— Он не верит нам, искорка. Даже после Сагаира, после Огненной Земли, которую мы прошли, после всего. Не верит ни единому слову и смеется.
— Но ты ведь прекрасно знаешь его, — Лиара накрыла ее ладонь своей и принялась мягко гладить ее кончиками пальцев. — Он всегда был такой и никогда не изменится.
— Знаю, — вновь вздохнула Рада.
— Да и я сама не поверила бы во все это, если бы не испытала все это на своей шкуре, — добавила Лиара, стараясь найти слова, которые хоть чуть-чуть утешили бы ее и умерили боль. — Это не те вещи, в которые люди верят сразу же. Ты же знаешь, как тяжело хотя бы на миг признать, что чудеса существуют. Все боятся, думая, что их вновь обманут, что их мечты вновь растопчут и развеют в прах, что вместо нового чуда их ждет только горечь. Поэтому проще отталкивать это от себя и говорить, что этого нет.
— И это я тоже знаю, искорка, и понимаю это, — прошептала Рада.
Она замолчала, не добавив больше ничего, и Лиара грустно прижалась к ней спиной, думая, что еще сказать такого, чтобы поддержать ее, как найти правильные слова, которые прогонят прочь грусть.
— Нам просто нужно в эти проклятые горы, — горько прошептала Рада через несколько секунд. — Нам нужно как можно скорее попасть туда. Мне плевать, кто и что об этом думает, но я хочу учиться, я хочу узнать, зачем все это. И они должны объяснить мне. Невозможно жить вот так, в неведении, словно с завязанными глазами.
— Это правда, — вздохнула Лиара, чувствуя, как становится чуточку легче. Хорошо было знать, что кто-то еще думает точно так же, как она, особенно, если этим кем-то была ее Рада.
— А даже если и там мне не расскажут, что делать дальше, ну что ж… Значит, будем учиться сами. Все можно сделать, если захотеть. И мне все равно, кто по этому поводу что думает. — Она прервалась и вновь тяжело вздохнула. — Просто если бы он поверил мне, было бы легче. Он всегда был для меня особенным. Другом. Братом. И он никогда не боялся ничего, не считал ничто невозможным. С его поддержкой мне было бы немного легче.