Ветер перемен (СИ)

Алеор кивнул, попыхивая трубкой.
— Короче говоря, гринальды разбились на три группы: мужчины-орлы с крыльями, которые, посмотрев на все это безобразие, улетели прочь, поселившись в Эрванском кряже; бескрылые женщины во главе с вконец ополоумевшей Крол, которая увела их в Данарские горы; и бескрылые мужчины, потомки орлов, которые отстроили свой город южнее Семи Преград и подчинили своей воле мелких драконов, населяющих каньон неподалеку от их нового дома.
— Драконов? — воскликнула Лиара, не в силах сдержать восхищения. Рада бросила на нее взгляд: глаза эльфийки горели, на щеках зажегся румянец. — Настоящих драконов? Детей Дракона Времени Талуги?
— Да, только не тех, которые белые и пушистые и валяются в ромашках, а тех, которые предпочитают похищать любопытных молодых девочек, утаскивать их в свою нору и заниматься там с ними всякой непотребщиной! — невинно захлопал ресницами ей в ответ Алеор, и улыбка на лице Лиары погасла. Повернувшись к Раде, он пояснил: — Они подчинили себе мелких потомков Драконов-От-Тьмы и летают на них верхом. С помощью этих тварей вельды, как они себя называют, умудрились запугать местных кочевников кортов, которые приняли их как своих Богов и хозяев. И все вместе эти ребята двинулись против того, что выросло из осколков армии Крол в Данарских горах, — против народа анай.
— Выросло? Как там могло что-то вырасти? — Рада недоуменно вздернула бровь. — Ты же сам сказал, что туда ушли одни женщины. Откуда у них тогда взялись дети?
— Вот это — самое интересное, и я пока что оставлю это на закусочку, — отозвался Алеор. — В общем, они дрались друг с другом две тысячи лет подряд, с успехом уничтожая друг друга и вполне гармонично сосуществуя. Однако, около пятнадцати лет назад из-под Данарских гор вдруг самым неожиданным образом поперли дермаки, которых там отродясь не было, и анай пришлось отбиваться уже на два фронта: от вельдов, и от полчищ Сета. Надо отдать должное: держались они хорошо, до некоторых пор. Их разведке удалось выяснить, что на развалинах Кренальда скрывается огромное полчище дермаков, и тогда стало ясно, что одни они не справятся. Великая Царица, которая правит ими, оказалась достаточно сильной для того, чтобы заключить союзнический договор с вельдами и эльфами Аманатара и разбить армию дермаков посреди Роура.
Рада присвистнула и в невольном уважении покачала головой. Драться две тысячи лет, а потом заключить союзнический договор со своими злейшими врагами. Да еще и с эльфами умудриться договориться. Возможно, Лиара и права. Или просто эти анай сделаны из совсем другого теста, не то, что здешние кумушки.
— Так Аманатар существует? — с интересом спросила Лиара. — Я слышала, что они сгинули давным-давно.
— Нет, не сгинули, — криво ухмыльнулся Алеор. — Хотя и пытались изо всех сил, пока эта баба не выволокла их из их гнезда и не заставила драться с дермаками.
Покопавшись в памяти, Рада припомнила смутную историю о эльфийских родах древности. Кажется, их было четыре: самые известные фамилии Первопришедших, явившихся в Этлан. Неудивительно, что буквально через несколько лет после появления Первых Людей, эти четыре рода умудрились вдрызг переругаться друг с другом. Самый отъявленный из родов заявил, что уживаться с остальными не собирается, и ушел куда-то на Запад, обосновавшись далеко к югу от Семи Преград. Они не пришли даже на поле битвы Первой Войны с Кроном, куда Ирантир призвал всех, кого только можно было. Вот и догнала их справедливость через несколько тысячелетий, — с глубоким удовлетворением подумала Рада. Не захотели сражаться на чужой территории — будете драться у себя дома. А то носятся со своим бессмертием и чистой кровью, как курица с яйцом!
Однако то, что сделала эта Великая Царица анай, все же не укладывалось в голове. Если даже Ирантир не смог приволочь Первопришедших Аманатара на поле боя, а уж у него воля была, что булат. Рада только вновь покачала головой и взглянула на Алеора:
— А зачем вообще дермакам нужно было нападать на Западный Этлан? И как Сет протащил туда миллион этих тварей?
— Он их не протащил, — улыбнулся Алеор. — Он их вывел там.
На несколько секунд воцарилась полная тишина, во время которой Лиара и Рада молча смотрели на него, часто моргая, а эльф откровенно наслаждался их недоумением. Все знали, что дермаков невозможно вывести без помощи Источника, что со времен войн Крона не было новых очагов появления этих тварей в Этлане, и в Хмурых Землях плодились лишь те твари, которых когда-то там вывел сам Первый Враг. И теперь получалось…
— Значит, теперь он может создать их где угодно! — вторя мыслям Рады, выдохнула Лиара. — Значит, теперь уже никто не может чувствовать себя в безопасности!
— Не совсем так, — покачал головой Алеор, и у Рады внутри отлегло. Она-то, в отличие от своих соотечественников, верила в существование дермаков и примерно представляла себе, что будет, если их волна вновь хлынет на Этлан. И если раньше всем казалось, что очаг окружен со всех сторон форпостами бернардинцев, и остальным государствам ничего не угрожает, то теперь обстановка значительно накалялась. — Вы слышали что-нибудь об Источниках Энергии?
— Только не говори мне, что с этим как-то связаны жрецы! — заворчала Рада. Она терпеть не могла Церковь Молодых Богов и все, что с ней было связано, а особенно — напускную святость отожравшихся жрецов, подмявших под себя светскую власть и жиревших от «добровольных» (раз в год отдай, иначе плохо тебе будет именем Грозара) пожертвований в пользу приходов. И если Алеор сейчас скажет, что кто-то из жрецов замешан в новом нашествии дермаков, то она и за бесплатно и без чужого понукания начнет жечь проклятущие храмы, пока вся эта зараза не выведется из Этлана.
— Я вынужден огорчить тебя, Радушка, нет, — хмыкнул Алеор. — И я так полагаю, что ты не знаешь об Источниках ничего, кроме того, что некоторые из этих плешивых святошей могут ими пользоваться.
— Я знаю, — вдруг тихонько подала голос Лиара, и эльф благосклонно кивнул ей, позволяя говорить. Рада вновь заметила, как недовольно сжались в нитку губы эльфийки, однако она и на этот раз стерпела и быстро проговорила: — Источников Энергии два: Белый и Черный, Сознание и Сила Творца. Среди всех народов Этлана рождаются те немногие, кто способен пользоваться силой каждого из них в отдельности, или обоими вместе.
— Правильно, — кивнул Алеор, потом взглянул на Раду. — Так вот, чтобы сделать дермаков, нужно использовать выбросы одного из Источников, причем воздействовать на него напрямую. Выход Белого Источника на поверхность земли нашли анай и используют его для того, чтобы рожать дочерей, — Рада только удивленно вскинула брови, но Алеор не дал ей заговорить и добил: — А второй, Черный Источник, нашел Сети’Агон. И знаешь, что это такое?
— Что? — выдохнула Рада.
— Неназываемый.
Алеор довольно запыхтел трубкой, рассматривая их вытянувшиеся от удивления лица. Вид у него был как у обожравшегося сметаной кота, и Раде до смерти захотелось залепить ему хорошую такую затрещину, чтобы он перестал скалиться. Но узнать правду обо всем происходящем хотелось гораздо сильнее, потому она подавила в себе ярость и спросила:
— Как Неназываемый?
— А как же все сказки про безымянное зло за Семью Преградами? — зазвучал рядом напряженный голос Лиары. — Как же все те истории про то, что там спит тот, кто управлял Кроном? Кто заставлял его творить зло и сеять вражду?
— Да никак, — пожал плечами Алеор. — Это просто байки, которые распустили Анкана в незапамятные времена, чтобы отвадить всех от выхода жилы Черного Источника на поверхность. Они просто врали всем остальным народам на протяжении десятков тысячелетий, и множество дураков поверило в это, решив, что в Неназываемом-то и кроется причина восстаний Крона и всех людских бед. А это на самом деле — брехня.
Теперь уж Рада совершенно точно не знала, что сказать. Как и всегда, Алеор взял и в один момент переставил с ног на голову все ее представления о жизни, истории, окружающем мире, а потом сел рядышком и принялся внимательно рассматривать ее реакцию, словно паук, наблюдающий за корчащейся от яда мухой. Он делал так с самого первого дня их знакомства и заканчивать это делать явно не собирался. Иногда Раде хотелось удавить его за это, иногда — расцеловать. Какой бы горькой ни была правда, слетающая с его губ, она всегда была правдой, а не тем приторным киселем, которым ее пичкали все окружающие.