Ветер перемен (СИ)

— А с чего ты взяла, что в моих жилах нет гномьей крови? — осклабился эльф, взглянув на нее через плечо.
— Но… как?! — почти вскричала Улыбашка. — Ты же эльф! Ты Высокий! Как ты это сделал?!
Алеор несколько секунд смотрел на нее, будто обдумывая, стоит это говорить или нет, но все-таки сказал:
— Помнишь ту заварушку с Даротом Огнепастым? — Улыбашка молча кивнула. — Так вот, когда я закончил с этой тварью, Фризз Гранитный Кулак остался мне должен по гроб жизни. И я попросил у него меч гномьей работы, который он сковал бы сам, своими руками, заложив в него силу петь земле. Он это и сделал, однако, вы, гномы, — народ жадный и тугой, и дела с вами вести еще сложнее, чем с евнухами или шлюхами. Только уже по окончании работы Фризз удосужился мимоходом помянуть, что я все равно не смогу пользоваться этой силой, потому что во мне нет гномьей крови. Так что этот меч будет для меня лишь мечом и ничем более, и как только меня зарежут, мои потомки вернут его гномам, потому что для них он будет просто бесполезен. Естественно, меня это не устроило.
— И что ты сделал? — услышала свой собственный голос Рада, замерев и глядя на эльфа.
— Я предложил ему еще одну сделку, — криво усмехнулся он. — Я отдал ему половину своего сердца взамен на половину его. Таким образом, я стал наполовину гномом и получил полную власть над Песней Земли, а он — наполовину наследником Ирантира. Такие условия он посчитал приемлемыми.
Эльф преспокойно развернулся и ткнул пятками в бока своего жеребца, который послушно пошлепал вперед по дороге, помахивая черным хвостом. Рада поняла, что сидит с открытым ртом и смотрит ему вслед, просто не понимая, что эльф только что сказал. Даже Лиара в ее руках приподнялась, глядя в спину эльфа огромными глазами и не говоря ни слова.
Первой пришла в себя Улыбашка. Выругавшись, она ударила кобылу пятками в бока, отчего та издала жалобный взвизг, но пошла вперед. Догнав Алеора, Улыбашка почти что выдохнула ему в лицо:
— Брешешь!
— Считай, как хочешь, — пожал плечами эльф.
— Но это же невозможно! — голос Улыбашки сорвался на фальцет. — Как можно пришить себе половину чужого сердца и при этом остаться живым?! И зачем это понадобилось Фриззу?!
— Ты забываешь, что Гранитный Кулак — царь Рудного Стяга, — спокойно отозвался Алеор. — А я — Светлейший Князь Лесного Дома. И придет проклятый всеми богами мира день, когда я сяду на проклятый трон и начну править этой поганой страной. А Фризз Гранитный Кулак станет моим кровным братом. Теперь тебе понятно, зачем ему это понадобилось?
— Твою ж бхару!.. — только и выдохнула Улыбашка, глядя на него снизу вверх. — Твою ж распоганейшую, вшами искусанную бхару!
— Примерно то же самое сказал и он, когда я предложил ему такую сделку, — улыбнулся Алеор.
— Тогда понятно, почему ты чуть не помер по дороге на Озерстраж! — Улыбашка только покачала головой, совершенно выведенная из себя словами эльфа. — Во имя Камня!
Рада испытывала примерно те же самые чувства, подгоняя Злыдня, который недовольно, но все-таки зашагал следом за мышастым эльфа. Она, конечно, предполагала, что у Алеора есть козыри в рукавах, но что они будут такими!.. Это что же получается, что нас за Семь Преград ведет наследник Ирантира с кровью Тваугебира и половиной сердца Фризза Гранитного Кулака в груди?! Тогда, естественно, Неназываемый становится легкой угрозой! Буквально ничем он становится, даже если и был опасен, даже если это и не брехня! Рада только покачала головой. Это просто не лезло ни в какие рамки, ни в какие законы, к которым она привыкла. Как и вообще этот эльф, которого она, оказывается, вовсе и не знала никогда.
— Повосхищаться моей силой и смелостью вы сможете и позже, — благосклонно сообщил им Алеор, и это моментально вернуло Раде ее раздражение по отношению к нему. — А сейчас нам надо прояснить один очень важный вопрос, касающийся нашей маленькой арфистки. — Он обернулся через плечо и прищурился, глядя на Лиару. — Что ты сделала там, девочка? Я никогда в жизни не видел и не слышал ни о чем подобном.
Лиара сразу как-то вся сжалась, непроизвольно прижавшись к Раде, и та покрепче обняла ее, надеясь, что это хоть немного приободрит искорку. Вид у нее был неуверенный, во всяком случае, она понурила голову, отчего кудряшки полностью закрыли лицо, и тихонько проговорила:
— Я и сама не совсем поняла… Я просто позвала на помощь Великую Мать, и она пришла.
— Пришла? — Алеор придержал коня, заглядывая ей в лицо. — Расскажи в подробностях. Меня там не было, и я хотел бы в точности знать, на что ты способна.
Лиара некоторое время молчала, и Рада уже решила, что она слишком устала, чтобы говорить. Что касается ее самой, то она не была до конца уверена в своих воспоминаниях. В тот миг, когда в коридор прыгнула Гончая, застыв в полете, Раде показалась, что она что-то видела, какую-то высокую объятую пламенем фигуру, но чем больше она пыталась это вспомнить, тем более расплывчатыми становились воспоминания. Что-то ускользало от ее сознания, словно дымная пелена улегшегося между деревьями тумана, что-то важное, дрожащее, золотое, что она должна была помнить, но при этом — не могла.
Наконец искорка заговорила, и голос ее звучал тихо, но твердо.
— Мы бежали по коридору, и нам навстречу выпрыгнул Псарь. Рада сошлась с ним в поединке, но он исчез в воздухе, буквально растворился, как во всех этих сказаниях. Я повернула голову и увидела, что с другой стороны прыгает Гончая, и мне стало страшно, очень страшно. И потом, — голос Лиары слегка задрожал, но она продолжила, — потом я взмолилась Великой Матери, попросила ее помочь. И я соединилась с миром, растеклась в нем, как бывает, когда уходишь в грезы, — Алеор нетерпеливо кивнул, и Лиара села слегка ровнее. — Я увидела потоки силы, какой никогда еще не видела. Золотые волны, густые, такие мощные. И я попыталась бросить их против Гончей, как когда я использовала молнию против того человека на дороге. Только вместо этого получилось иначе. Кто-то пришел. — Лиара замолчала на несколько секунд, погружаясь в себя и пытаясь припомнить, и Рада ощутила, как внутри начинает что-то дрожать, все сильнее и сильнее, словно струна звенела в ответ ее словам. — Это была… женщина. Да, женщина, высокая, вся целиком объятая пламенем, или она сама состояла из пламени, я не знаю. У нее в руках была молния, она отодвинула меня и бросилась на Гончих. И в следующий миг все загорелось.
Несколько секунд Алеор пристально смотрел ей в лицо, раздумывая о чем-то, и уточнил:
— Ты точно видела женщину? Тебе это не показалось? Может, это была Кану Защитница?
— Ннет… — протянула Лиара. — Я не думаю, что это была она. Кану Защитница всегда изображается кроткой, в белом, ее лицо спокойно, она несет мир всему живому. А эта женщина была из пламени, и она буквально звенела от силы.
— Бред какой-то! — фыркнула Улыбашка, закатывая глаза. — Не было там никакой женщины! Ты просто саданула Гончую молнией, и начался пожар. Я там стояла и никого не видела, это уж точно!
— А я видела, — вдруг совершенно неожиданно даже для самой себя сказала Рада. Лиара вскинула голову, с надеждой глядя на нее, и это приободрило. Перед внутренним взором всплыл расплывчатый образ: алые глаза-пламенники, волосы, что лесной пожар. Воспоминание стало ярче, словно слова Лиары подпитали его. — Огненная женщина с копьем-молнией в руке. Она кинулась на Гончих.
— Смотрите-ка, ты начинаешь что-то видеть, — в голосе Алеора звучало удивление, а взгляд его с любопытством прошелся по Раде. — Видимо, девочка на тебя хорошо влияет.
— Но почему я тогда ничего не видела? — нахохлилась Улыбашка. — Никакой огненной бабы, только молнию и все.
— У гномов иная чувствительность к тонким мирам, — ответил ей эльф. — Вы слышите лишь то, что непосредственно связано с Землей, однако все, что выше мира живых, для вас недоступно.
Улыбашка только хмуро зыркнула в ответ и недовольно пожала плечами, демонстрируя свое равнодушие.