Кодекс чести (ЛП)

— Нужно меню?
— Кофе и индейка будут в порядке, — сказала Кэмерон.
— Такое же. — Уэс накинула свой чёрный плащ на соседний стул.
Как и Кэм, Уэс носила сшитый на заказ тёмный костюм и белую рубашку, и она вела себя с авторитетным отношением и прямым взглядом морского офицера, которым она была. Кэм хотела, чтобы кто-то с таким хладнокровным и командным поведением взял на себя группу, которая должна была быть защитниками науки и корпоративными директорами судебных процессов.
Никто в Eugen Corp не был проинформирован о том, что именно случилось с украденным вирусным биоагентом. Всё, что им сказали, это то, что оно использовалось в преступном процессе. Кэм имела дело с директором службы безопасности — полицейским с полицейским — и она не получила ничего, чего не знала до полёта.
— Я проверила записи о безопасности за два дня до и до ночи, когда вирус пропал без вести, — сказала Кэм. — На них нет ничего необычного. Анжела Джонс — наша лучшая подозреваемая, так как она пропала без вести, и её можно увидеть, приходящей и уходящей из учреждения и лаборатории в её обычное время. Если она выпустила этот флакон, она была очень хороша в этом.
— У неё было достаточно времени, чтобы спланировать, — сказала Уэс, потягивая кофе, который официантка сдала на другой рейс. — А если кто-то действительно хочет что-то получить, это не так сложно. Почти вся безопасность в исследовательских центрах, подобных этому, направлена ​​на то, чтобы не дать потенциальным террористам проникнуть внутрь или создать физические барьеры, чтобы предотвратить сам биоагент от побега через воздушное загрязнение. Меры предосторожности против того, кто его выполняет, менее строгие. В частных центрах, таких как Eugen, безопасность даже не регулируется федеральным законодательством. Если каждый входящий и выходящий человек не сканируется — термически, рентгенографически и радиоактивно — обнаружить небольшое количество биоагента в запечатанном флаконе практически невозможно. И стоимость такого рода безопасности непомерно высока.
— Кто-нибудь ударил вас как причастную? — спросила Кэм.
Уэс покачала головой.
— Я разговаривала с ведущим следователем, и он, похоже, солидный. Я знаю его по репутации, и он опустошён нарушением безопасности. Этот вид воздействия может поставить под сомнение все результаты работы команды. Если кто-то может выдохнуть что-то из лаборатории, кто-то может ввести иностранных агентов или саботировать результаты другим способом. По сути, они пытаются повторить месяцы, если не годы работы, чтобы подтвердить то, что они уже доказали.
— Так что вы говорите мне, что у этого парня не было бы никаких причин быть за этим, если только он не сосредоточится на саботаже.
— Точно, и я не могу видеть, что это так. У него устоявшаяся карьера. Он покинул академию, когда финансирование прекратилось. Многие из передовых исследователей сделали. Они просто не могли продолжать поддерживать свою работу без федерального финансирования, и это было одной из первых вещей, которые исчезнут, когда экономика пикирует. — Уэс покачала головой. — Если вы не включите в фоновые проверки других членов команды, которые указывают на экстремистскую связь или какое-то шантажное воздействие, я не вижу, чтобы утечка была одним из главных следователей.
— Мы этого не сделали, но я хотела, чтобы вы провели личную оценку, — сказала Кэмерон. — Сколько человек было на стадии планирования проекта?
Уэс откинулась на спинку стула, пока официантка сдвигала бутерброды с индейкой перед ними. Когда она ушла, Уэс подняла его и откусила.
Проглотив немного кофе, она сказала:
— Ведущий следователь, со-следователь и несколько научных сотрудников разработали первоначальные планы проекта, но как только он начался, вероятно, было около дюжины людей, которые имели хотя бы некоторые рабочие знания целей проекта.
— Так как трудно кому-то, заинтересованному в краже одного из образцов, получить возможность управлять этим?
— Не так просто, — сказала Уэс. — Как я уже сказала, проект не был совершенно секретным, но он был довольно маленьким. С другой стороны, характер работы требовал наличия среды четвёртого уровня, и там ведётся множество проектов. Кто-то, работающий над другим проектом, будет иметь доступ, по крайней мере теоретически, ко всему в этой лаборатории.
Кэм нахмурилась.
— Итак, мы вернулись к тому, чтобы посмотреть на всех, у кого есть разрешение на эту лабораторию.
Уэс кивнула.
— Любой, кто участвует в основном проекте, будет слишком очевиден. А как насчёт Джонс? Что-нибудь ещё о ней?
— Мы знали, что Анжела Джонс была псевдонимом, — сказала Кэмерон, — но я надеялась, что мы сможем узнать о ней больше или найти других возможных подозреваемых. Её файл здесь такой же чистый, как фон, который я уже запускала. Сильные полномочия, была здесь почти два года. — Кэм остановилась. — Вы должны зарегистрировать этот проект или что-то в этом роде?
— Обычно, да, исследовательские проекты такого рода регистрируются в FDA. Они получают DIN — номер расследования по наркотикам — даже если не ожидается, что наркотики будут производиться.
— И где-то была бы запись.
— Конечно. Вероятно, в нескольких местах, особенно если ИП — главные следователи — вышли за пределы Eugen Corp для финансирования.
— Итак, допустим, кто-то ищет именно такой проект, обнаруживает это место, может быть, другие места, которые делают что-то подобное, и претендует на должности во всех из них, — сказала Кэм. — Кто-то с полномочиями Джонс, вероятно, получит одно из этих рабочих мест, верно?
— Абсолютно. Я просмотрела копию её резюме, которое вы мне прислали. Звёздная подготовка, хороший предыдущий опыт и, видимо, желание переехать. Это сделало бы её отличным потенциальным кандидатом.
— Таким образом, мы копаем глубже в её фоне. Она по-прежнему кандидат номер один, — сказала Кэмерон. — В конце концов мы найдём место, где её фальсифицированная личность рухнет. — Она подумала, что уже знает, где остановилась правда и началась ложь.
Некоторые вещи не могут быть стёрты или перепрофилированы.
Свидетельство о рождении Анжелы Джонс может быть поддельным, её имя, её водительские права, её номер социального страхования — всё это сфабриковано. Но в какой-то момент она пришла откуда-то, и ей пришлось указать на след, который можно было проверить. Где-то она перестала быть тем, кем она была, и стала Анжелой Джонс, и Кэм держала пари, что это был день, когда она ушла из дома и поступила в колледж. В тот день, когда она вошла в систему, она стала Анжелой Джонс. До этого она и Дженнифер Патти знали друг друга — Кэм была в этом уверена. Операция такого дальнего радиуса действия не была организована людьми, которые не знали и не доверяли друг другу полностью. У кого не было истории. То, что ей нужно было сделать, это следовать за ними обеими во времени, пока их пути не пересекутся, и тогда она найдёт тех, кто их обучил. Скорее всего, всё ещё тренировали других, как они.
— Мы поймали один перерыв, — сказала Уэс.
— Скажите мне, что больше ничего не пропало.
— Флакон, который мы конфисковали, — единственное, что они придумали, это не учитывается. Их инвентарь был тщательным. Если есть ещё одна атака, она не будет вирусной. По крайней мере, не с этим биоагентом.
— Нет, — медленно сказала Кэмерон. — В следующий раз я думаю, что фокус будет гораздо более направленным. Они надеялись на большой всплеск, выпустив вирус на публичном мероприятии с участием президента и высокопоставленных чиновников — теперь они потеряли элемент неожиданности и знают, что мы удвоим безопасность на подобных мероприятиях. Не сумев создать хаос, который приводит к многочисленным жертвам и ставит под сомнение доверие к правительству, они захотят сделать решительное заявление другого рода. Способ сделать это — выделить общеизвестную цель, имеющую критическое значение для как можно большего количества людей.
Уэс положила свой бутерброд, внезапно не голодная.