Злодей не моего романа

 — Как скажешь.
 Заиграл знакомой мелодией мобильный. Я подскочила, как ошпаренная, и бегом понеслась на звук. Ведь и вправду. Два дня назад дома забыла, когда на работу собиралась.
 — Да?
 — Еле-ена-а Ва-але-ерье-евна-а! — оглушающе пролаял знакомый голос.
 Я отодвинула трубку от уха. Рик с интересом наблюдал за мной.
 — Да, мамочка? — как можно более невинно пропела я.
 — Где ты была? Почему не отвечала? Квартира пуста! Мы в полицию ходили! Мы...
 Я отодвинула трубку еще дальше, мысленно досчитала до десяти, приложила обратно.
 — Да, мамочка.
 — Что «да, мамочка»? Ты хоть представляешь...
 Проделала тот же фокус, только теперь считала до трех.
 — Мам, со мной все хорошо.
 — Где ты?
 — Дома.
 — Я еду!
 — Не-ет, — завизжала я. — Я сама.
 — Завтра с утра чтоб как штык! — раздались короткие гудки. С утра... С утра... А с утра суббота. Я пискнула, вытаращилась на Рика и набрала номер Людмилы.
 — Ленок? Ты где была?
 — Люд, меня уволили, да?
 — Прости, солнышко, тебя два дня не было. Невыполнение контракта. Сама знаешь, уговорила подождать, чтоб ты по собственному написала. В понедельник как?
 Я бессильно опустилась на пол.
 — Давай. В обед.
 — У тебя все нормально?
 — Все отлично.
 Отключилась, уткнулась подбородком в правый кулак. Постучала ногтями по колену. Оглядела ободранный маникюр. Вздохнула. Рик присел передо мной.
 — Меня уволили, — зачем-то сказала я. — Паспорта нет. Карточек нет.
 Он встал.
 — Ты куда? — удивилась я. Он не ответил, вышел на лоджию, открыл створку и выпрыгнул. Я выглянула, но внизу его уже не было.
 Бес вернулся в десять утра, а точнее — в девять часов пятьдесят восемь минут (секунды мой телефон не показывал) он позвонил в дверь. До этого момента я успела: найти запасную связку ключей в инструментах, помыться два раза, перекрасить ногти, вытащить старую косметику, воспользоваться ей, подобрать одежду, закрывающую синяки, и оставшиеся восемь часов проходить из угла в угол в зале. Бес, как ни в чем не бывало, зашел внутрь. Я вцепилась в него прямо на пороге и повисла, уткнувшись носом в новую белую майку, виднеющуюся в расстегнутом замке черной кожаной куртки. Дальше — лучше. Обнял, закрыл за собой дверь, достал из заднего кармана новенький паспорт и протянул мне.
 — А-а... — сказала я.
 — Не волнуйся, настоящий.
 — А-а... — не восстанавливалась речь.
 — Помолчи.
 — Как скажешь.
 С сомнением покосилась на его одежду, в голову залезли паршивые мысли. Серо-желтые глаза блеснули холодом, он отрицательно покачал головой. Я поняла, что ошиблась и засунула свои глупые догадки куда подальше.
 — Ты готова?
 — К чему? — соображалка, проведя бессонную ночь, совсем отказала.
 — Ехать. К родителям.
 Я энергично закивала.
 — Как скажешь.
 Накинула легкую джинсовую куртку, намотала на горло шарф и вышла за дверь.
 В метро и автобусе мы выяснили, что платит Рик, когда я, по личному идиотизму (иначе не скажешь), забыв об особенностях панковского характера, попыталась пройти к кассе. Чем ближе мы приближались к дому, тем дурнее возникали в душе предчувствия. И дело было не только в Бесе. Моя семья... моя семья — своеобразна.
 Калитка распахнулась еще до того, как мы подошли. В проеме стояла низенькая суровая женщина и хмурила брови.
 — Привет, мамочка, — улыбнулась я.
 Мы прошли во двор.
 — Мамочка, это Рик.
 Женщина строго оглядела гостя с ног до головы.