Злодей не моего романа

 — Да, — Бес протянул Катеринкино сокровище обратно. Она вытерла лезвие о джинсы, сложила и убрала в задний карман.
 — А в книжках пишут, что вы скрываете от людей свою сущность, — еле слышно шепнула я.
 — Не от твоей семьи, — спокойно произнес Рик.
 — Как...
 — ... скажу.
 — Да.
 Я что, стала часто это повторять?
 Послезавтрак и недообед прошел, в общем и целом, намного проще, чем я ожидала. Пришлось долго разъяснять цепь произошедших с момента моего исчезновения событий, благоразумно опуская трупы и общение с маньяком, причем мама во время моих излияний упорно пыталась разговорить Рика, однако, как и следовало ожидать, совершенно безуспешно. После многочисленных тщетных попыток до мамочки наконец дошло, что задавать моему злодею вопросы, на кои о он не намерен, — пустая трата времени и сил. Зато у папы с панком нашлась масса тем для беседы. Хищника живо интересовали все исторические события и географические нюансы. Катеринку интересовало исключительно, каково это — быть чьей-то едой, о чем она и пыталась выведать каждые пять минут, склоняясь к моему уху, пока я зло не пообещала скормить ее Рику. Он услышал мое шипение, улыбнулся, повернулся к потенциальной пище и оскалился. Катька икнула и больше вопросов не задавала.
 — А хотите увидеть Леночкину комнату? Я там со студенчества не меняла ничего, — ни с того ни с сего решила проявить доверие к гостю мама.
 Гость кивнул.
 — Второй этаж. Первая дверь справа, — без зазрения совести сдала с потрохами дочку.
 Бес встал и потянул меня за собой. Я взмолилась, чтобы мы с комнатой уцелели, если вдруг обнаружится нечто неподходящее.
 Поднялись, зашли в небольшое помещение с двумя окнами (родители при строительстве закладывали побольше света). Все здесь действительно осталось по-старому, будто и не съезжала никогда молодая хозяйка.
 — Ну, собственно, вот... — неопределенно произнесла я. — Пошли обратно?
 Рик прищурился, поднял меня и усадил на кровать, обошел комнату по кругу, оглядывая плакаты, залез в стол. С интересом осмотрел стопки лекций. Много времени на то, чтоб найти ненужное, у него не ушло. Я палкой выпрямилась на кровати. Вообще говоря, ничего страшного там не было, но это для тех, у кого уровень ревности не зашкаливает до фразы: «Ты — моя». Рик сжал челюсти. Я приготовилась к буре.
 — Это Антон?
 Он перевернул фотографию так, чтоб я увидела. С карточки улыбалась моя смущенная физиономия, а рядом, обнимая за талию хозяйским жестом, стоял симпатичный худенький парнишка. Я кивнула.
 Рик пролистал стопку почти до конца. Облегченно выдохнула. Все, память вроде не подводила. Кроме Антона там только подружки, корпуса изнутри, в общем, ерунда разная. Не должно быть ничего предосудительного... Рано обрадовалась. На предпоследней фотографии раздался рык. В мгновение Бес навис надо мной.
 — Кто это?
 Я застонала. На предательской карточке была изображена я в короткой юбке на безумного вида каблуках. Ярко окрашенные стены, барная стойка и танцпол на заднем плане выдавали ночной клуб, меня держал на руках накачанный парень, а я... а я через голову смачно в губы целовала другого. Когда-то Иринка в шутку сделала эту фотку и дразнила меня ею.
 — Не знаю, — пискнула я. Рик зарычал над самым ухом, опрокинул на спину.
 — Ты врала!
 — Нет, — я возмутилась. — Это просто конкурс! Студенты же. Я никогда не говорила, что была правильной и прилежной девочкой.
 Он отшвырнул карточку в сторону и напряженно рассматривал меня. Минуту спустя я почти физически ощутила перемену в его настроении, поняла, что комната уцелеет, а вот мне придется ответить за свое прошлое сполна. Бес целовал так, словно желал искоренить из меня этот юношеский поцелуй с другим.
 — Рик, там мама, п... — попыталась прошептать я в перерыве на вдох. Не дал договорить, стянув с меня джинсы.
 — Рик, — попыталась я снова. Накрыл губы поцелуем, на этот раз нежным, ласкал грудь через тонкую ткань водолазки. Я снова ощутила себя карамельной лужей. И почему с ним вот так? Сопротивляться нет никакого желания, только позволять ему все, что он хочет. Я прикладывала огромные усилия, сдерживая крик, однако сделать это было невероятно сложно. Мозг элементарно отказывался работать.
 — Ри... — застонала я.
 Принялся целовать, не давая словам срываться с языка…
 Уставшая и счастливая, я обвила руками его грудь и уткнулась носом в шею над вырезом майки.
 — Есть еще что-то, что ты мне не рассказывала?
 Я вздохнула.
 — На подружкино восемнадцатилетие целовалась с каким-то ее знакомым на спор.
 — Что еще?
 — Не помню. Честно. Я про карточку-то эту не помнила и про конкурс, пока ты не показал.