Злодей не моего романа

 — Знаю.
 Хоть головой об асфальт!
 — Рик...
 — Да?
 Он склонился и поймал языком каплю с моего живота.
 — Бес настырный! — вместо возмущения вышел блаженный стон. Легко запрыгнул ко мне, обнял.
 — А говорила, что не боишься меня.
 — Я не боюсь, я, — осеклась, поздно сообразив, что попалась на простое поддразнивание. — Ладно, проехали, — стиснула зубы. Еще не хватало веселить лишний раз. Обойдется. Он склонился к уху.
 — Говори.
 Я отрицательно покачала головой. Бес поцеловал шею, затылок, провел ладонью по груди.
 — Говори.
 Снова замотала головой. Рик зарычал, в руках мелькнуло мыло. Я одновременно и с ужасом, и с диким восторгом представила, что именно меня ожидает. Почувствовала, как на его губах заиграла улыбка. Знает ведь... Весь прежний стыд, в котором я не захотела признаться, упал на пол вместе с одеждой Рика. Никогда бы не подумала, что процедура намыливания тела может довести до состояния абсолютного желания. Я ощущала себя сжатой струной, готовой вот-вот распрямиться. Бес резко развернул меня к себе лицом, прижал к стене.
 — Теперь говори!
 Я и думать забыла, только не он. Из чистого упрямства выдохнула сиплое «нет». Черные глаза загорелись чем-то, слишком сильно напоминающим азарт. Я поняла, что придется сдаться, не сейчас, но придется. Ему не нужна легкая победа. Он хочет сопротивления. Пожалуй, на это моего ума хватит. Я закусила нижнюю губу, и хитро улыбнулась. Хищник сощурился, подвинулся ближе, рука скользнула по животу вниз, меж ног. Я выдохнула и выгнулась. Он тут же убрал ладонь. Недовольно зашипела.
 — Говори.
 — Нет.
 Повторил, на этот раз проникая пальцами дальше.
 — Рик! — простонала я. Бес склонился к моему рту, ловя стон, почти беззвучно шепнул:
 — Говори.
 Еле заметно отрицательно мотнула головой, о чем тут же пожалела, утратив восхитительные прикосновения.
 — Рик, — захныкала я. Теперь провел языком по груди.
 — Маленькая, только скажи, — черные глаза горели тем же, что ощущала сейчас я сама. Ладно, победитель мой.
 — Это просто. Я стеснялась.
 Бес улыбнулся.
 — Меня?
 Уперла взгляд в пол. Так и знала, что насмешу.
 Рик склонился к моей щеке, возвращая изнывающему телу свои руки и губы.
 — Маленькая, — расслышала я. Кажется, теперь он старался загладить некую вину передо мной. Я улыбнулась. Выигрыш вышел немного горьким, правда? С этой мыслью погрузилась в водоворот наслаждения. Настолько нежным Бес не был со мной никогда.
  
 Глава 28 
  
 Солнечный зайчик сверлил закрытые веки и не желал никуда уходить. Заворчала и перевернулась на другой бок. Нос ткнулся во что-то твердое и теплое. Открыла глаза. Взору предстал белый продольный трикотажный рисунок, немного отодвинулась назад и медленно пропутешествовала взглядом выше. Вырез почти под горло, отсутствие рукавов, мускулистые плечи, руки с тонкими запястьями и явно проступающими линиями вен, широкие ладони, длинные пальцы, черный скорпион, угрожающе нацеливший на меня свое жало с плеча, подбородок с ямочкой, тонкие губы, курносый нос, высокие скулы, черные брови, белые волосы и серо-желтые глаза, внимательно с нежностью следящие за каждым моим действием. Протяжно вздохнула. Рик подтянул меня к себе и поцеловал.
 — Привет, красавчик, — пропели мои гормоны. Он довольно улыбнулся. Хотя, нет. Скорее самодовольно. Я вслух матюкнулась.
 В дверь постучали. Мне никак не давало покоя вот это обращение. Отдельная палата. Уважительное, порой почти раболепское поведение персонала. Я не знала о своем панке многого, в том числе и о его положении в этом городе, а то, что он не последний человек, было понятно и дураку. Иначе, какого черта мэру понадобилось бы изъявлять желание навестить «больную» и извещать об этом Рика. Лично я этого господина Розочка не знаю. Бес соскочил на пол и распахнул дверь. Медбрат внес в комнату корзину цветов, после чего спешно удалился. Удивленно подняла брови. Рик вынул маленькую карточку, не читая, смял и выбросил на улицу. Объяснений давать явно не хотел и заботиться об экологии тоже. Или это чтоб я не прочла?
 В комнату через окно явилась бессмертная бабушка.
 — Куколка!
 Она бесцеремонно отодвинула внука в сторону, подошла ко мне, зашвырнула на кровать два здоровых пакета.
 — Я подумала, что этому разгильдяю приходит в голову только помыть тебя, остальное ему не нужно, он в расчет и не берет.