Окно напротив (СИ)

На секунду мне показалось, что за его спиной раздался какой-то звук. Но это было просто шипение, издаваемое наушниками, валявшимися на кровати рядом с маленьким кассетным плеером.
Мы встретились взглядами, и мне стало жутко неловко.
- Мне нужен Серега.
- Серега? – будто не расслышав, удивленно переспросил он.
- Серега, - повторила я.
Парень прищурился, оглядывая меня с ног до головы.
- Донских?
Он знает его. Мне полегчало. Значит, я по адресу.
- Донских!
- Серега Донских? – как будто, желая удостовериться еще раз, переспросил он.
- Он самый, - обрадованно кивнула я.
- Я знаю, кто ты.
- Знаете?
- Да, я догадался. Ты – Марьяна.
Его лицо озарила добродушная улыбка.
- Да, - скромно подтвердила я.
- Он так тебя и описывал.
- Серега?
- Серега-Серега.
- А где он?
- Далеко.
- Где?
- А ты не знаешь? – он почему-то перестал улыбаться и смущенно прикусил губу.
- Нет. Что?
- Он уехал.
- Куда? – мне начинала надоедать эта игра в глухие телефончики.
- Служить.
- Как?
- Вот так.
Я оглянулась по сторонам, желая убедиться, что Донских не прячется где-нибудь за дверью.
- В смысле? Куда? Зачем?
- По контракту. В Чечню.
Руки сами в отчаянии накрыли лицо. Парень молниеносно подхватил меня под руку и усадил на стул. Нужно было срочно убедиться, что я все еще дышу.
***
- Эй-э-эй, полегче! Не дрова везешь! - Мурзя вцепилась ногтями в ремень безопасности.
- Маш, перестань, - я отвернула лицо и незаметно смахнула капельку пота со лба.
- Что? – уставилась она на меня.
- Ничего!
- Я предупреждал, что получил права только вчера, - отозвался Смоляков, испуганно вытягивая шею из-за руля.
Машина, наскочив на очередную кочку, вдруг нырнула носом, резко дернулась, подпрыгнула и затем провалилась задними колесами. Моя голова следом за ней подалась вперед, увлекая за собой ставшее вмиг невесомым, тело и, меньше чем через секунду, брякнулась назад, больно ударившись о сидение. Пейзаж за окном тоже несколько раз промелькнул перед глазами вверх и вниз.
- Ну, кочки-то можно было и объехать! – продолжала зудеть под руку подруга.
Автомобиль вдруг метнулся вправо, съехал по скользкому хрустящему насту на обочину, и резко остановился. Отовсюду послышался настойчивый гул клаксонов. Водители идущих позади машин не ожидали от Смолякова такого маневра и принялись сигналить в знак протеста.
Красный от напряжения, он обернулся влево и показал им через окно неприличный жест рукой.
Дерзко. Таким разъяренным мы его еще не видели. Машка втянула голову в плечи.
- Вставай и дуй отсюда! – громко сказал ей Илья.
Его губы скривились в гневе, щеки стали практически пунцовыми от волнения. Взгляд зеленых глаз отдавал таким ледяным холодом, что меня чуть не сдуло с сидения. Мурзя молчала. Она выглядела совершенно шокированной.
И было отчего.
Смоляков никогда не давал повода сомневаться в своей малодушности. Немногословный, всегда идущий во всем на уступки, избегающий конфликтов, застенчивый. Если бы он разговаривал с нами и со всеми остальными представителями женского пола на «Вы», никто бы не удивился. Несмелый в общении с девушками, вечно погруженный в себя и в учебу, он на удивление пользовался уважением среди мужчин.
И парни прислушивались к его мнению. Всегда. В их окружении он казался нам интересным и порой даже ярким. Но все же Машке приходилось прикладывать немало усилий, чтобы разговорить его на дружеских посиделках в общаге. Она смеялась и подливала ему дешевого портвейна, после пары рюмок которого он начинал изъясняться на одном с нами языке.
Я никогда не понимала, что могло заинтересовать ее в этом, ничем не примечательном на вид, парне. Но не могла не заметить, что при общении с ним глаза ее начинали играть новыми, незнакомыми красками, сверкать и даже лучиться изнутри.
- Выходи, я сказал, - уже более спокойно повторил он.
С Машкой еще никто не позволял себе так разговаривать. Тем более Смоляков. Она испуганно хватала ртом воздух и не решалась произнести ни звука. Как и покидать автомобиль.
- Илья, - попыталась вмешаться я.
- И ты помолчи, - рявкнул он, обернувшись ко мне.
Поспешив повиноваться его приказу, я откинулась на сидении. Машка тоже молчала, хлопая глазами. Автомобиль продолжал сосредоточенно урчать, наполняя морозный воздух вокруг себя выхлопными газами.
- Ты понимаешь, что мне и без твоих замечаний трудно? Говоришь тут под руку! – Илья пристально смотрел на нее, повернувшись вполоборота. В его глазах не было осуждения или злости, скорее недоумение. – Я вчера получил эти долбаные корочки. Сегодня утром взял у бати машину. Да я ни хрена еще в ней не знаю! Даже сцепления не чувствую. – Он стукнул кулаком по рулю новенькой девятки. – На улице мороз. Гололед. Скоро Новый Год, в конце концов! Скажи спасибо, что я вообще взялся довезти вас!
- Спасибо, - прошептала я, поглядывая на часы.
- Не ты, - буркнул в мою сторону Смоляков.
- Прости, Илья, - от волнения облизнув пересохшие губы, выдавила Машка, - прости меня. Не скажу больше ни слова! Обещаю!
И с растерянным видом отвернулась к окну.
Он покачал головой, врубил музыку, а затем первую передачу, заставляя машину тронуться с места. Я начинала нервничать из-за потерянного времени на этой вынужденной остановке и притопывала ногой.
Еще полчаса назад я думала о Сереге.
Только о нем. Ни о ком другом. Что и говорить, я думала о нем всегда. Мысли о нем преследовали меня каждый день. Просыпалась, думала, шла по улице - думала, общалась с друзьями - думала, ложилась спать и тоже думала о нем. Постоянно прокручивала в голове совместные диалоги, вступала в новые. В те диалоги, которым не суждено состояться, в те, которые навсегда останутся в моих снах и в моем воображении.