Гений

В столовой царил настоящий цирк. Кристиан тихонько зашел, ничем не обнаруживая своего присутствия. Он молча наблюдал, улыбаясь, но скоро его заметили.
— Папа! — радостно закричала Сара и устремилась к нему частыми шажками.
— Га-га! — добавил Ханс-Кристиан со своего детского стула, но затем вновь повернулся к Ибен, которая кормила его с ложечки.
— Да где же ты, черт возьми, был? Почему так поздно? — Тесса даже не взглянула на него. Она стояла, наклонившись над раковиной, и выливала воду из кастрюли со спагетти.
— Поздно? — переспросил он. — Я был в магазине. Торопился как мог. — Кристиан поставил пакеты прямо перед ней и чмокнул ее в щеку.
Тесса бросила в ответ недовольный взгляд.
— Что случилось? — спросил он, удивленный ее реакцией. Было видно, что Тесса крайне раздражена. — Тесса, милая, это же не моя вина, что в городе такие пробки! Ты из-за этого расстроилась? Ну что? Что такое?
Тесса по-прежнему молчала. Она отставила кастрюлю и полезла в пакеты. Кристиан уже шел к Саре, как Тесса вдруг прямо перед его лицом затрясла большим мягким пакетом.
— Памперсы?!
 ГЛАВА 2 
 Мсье Олл? 
 
— Мсье Ягге! Рад вас видеть!
Дверь распахнулась без стука, и в помещение вошли двое мужчин среднего возраста с толстым французом во главе. Толстяк подошел к Бьёрну Ягге и энергично протянул ему волосатую руку.
— Я Ксавье де Рокеморель, генеральный директор и президент фирмы «Ашетт Филипаччи Медиа» — произнес толстяк по-английски с чудовищным французским акцентом. Ягге растерялся и в ответ не успел вымолвить ни слова. Но Рокеморель этого даже не заметил. Не останавливаясь, он двинулся дальше и резким движением показал на своих спутников. Помпезные сапфировые запонки, в двадцать четыре карата каждая, вспыхнули и заискрились.
Кристиан никогда не видел, чтобы люди входили в помещение столь шумно. Он был рад, что не он, а именно Ягге стал жертвой бурных приветствий толстого француза. Кристиан отметил, что у Ксавье Рокемореля на запястье красовались часы одной из престижных марок, принятых среди сливок французского общества. Часы были не из самых дорогих, но весьма презентабельные.
— Позвольте представить вам моих коллег, — продолжил мсье Рокеморель. — Слева — Жан-Поль Ангуиль, генеральный директор по международным отношениям фирмы «Журналы Ашетт Филипаччи», справа — мсье Пьер Буадефре, генеральный директор по международным связям.
Ягге смущенно кивнул и поздоровался с каждым за руку. Мсье Рокеморель повернулся и уставился на Кристиана. Кристиан пытался держаться уверенно, но почувствовал, что пульс непроизвольно учащается. Он не понимал, чего хочет этот французский бульдозер, но интуитивно был уверен: если сегодня ему повезет, то он «сделает» этого Рокемореля.
Французский шеф концерна долго таращился на него, а затем, словно фокусник, выдернул из внутреннего кармана факсовый листок и уставился в него, будто видел в первый раз, затем вытащил очки из нагрудного кармана и водрузил их на кончик носа.
Святые небеса, ну и носище! На ум навязчиво лезла ассоциация с перезревшей клубникой. Красный, блестящий, дырчатый, из ноздрей торчат волосины.
Мсье Рокеморель снова уперся в него взглядом.
— А вы…
— Я Кристиан фон дер Холл, — Кристиан протянул ему свою визитную карточку, но Рокеморель, казалось, ее не заметил.
— Мсье Олл[4]?
— Не совсем, Холл, через «х».
— Да-да, мсье Олл, — проскрипел Рокеморель, — именно так я и сказал. Как я понимаю, вы уже встречались с этими джентльменами раньше, в Стокгольме, кажется?
Кристиан кивнул и улыбнулся. Рокеморель перевел взгляд на Регину и рассматривал ее с чудовищным изумлением, будто только что заметил ее. Она откашлялась и выступила вперед, протягивая руку для приветствия.
— Меня зовут Регина Окерстранд.
Рокеморель снова посмотрел на свой листок. Он изучал его долго и вдумчиво, как будто там было то, чего он не мог понять. Регина опустила руку и затеребила край юбки. Щеки ее покраснели. Жан-Поль Ангуиль заметил неловкость и попытался прийти на помощь.
— Кто эта женщина? — шепнул Рокеморель ему на ухо и ткнул свой длинный палец в факс. — А где мсье Брош?
Ангуиль поспешно ответил:
— Они прибыли несколько в другом составе, мсье Брош не приехал. Но ничего страшного. Эта дама — личный секретарь мсье Ягге.
— Ну ладно, — сказал Рокеморель. Пару раз он надул и сдул щеки, одновременно поднимая брови.
После этого он внезапно встрепенулся и просиял, показав ряд желтых зубов. Он схватил руку Регины и поднес к себе, словно приглашая на танец. Кристиану на секунду показалось, что мсье Рокеморель задумал удостоить руку Регины поцелуя, но ограничился лишь тем, что просто пожал ее.
— Пожалуйста, садитесь, — обратился он к Ягге и указал на стул, стоявший с другой стороны круглого стола. Должно быть, человеку, сидевшему на этом стуле, изрядно мешало бившее прямо в глаза солнце.
— И вы садитесь, пожалуйста, садитесь, — он энергичными жестами указал Кристиану и Регине их места.
Кристиан сжал зубы. Его раздражали манеры Рокемореля. «И все равно мы вынуждены молча слушать и поддакивать, — подумал Кристиан. — Если мне и приходится пресмыкаться перед этой клубнично-красной мордой, то только ради одной-единственной цели — заключить сделку». Он послушно сел на указанный стул и уперся локтями в спинку.
Рокеморель руководил процессом. Элегантный ресторан на верхнем, тридцать восьмом, этаже квартала «Ашетт» был вотчиной французов. Бьёрн Ягге и Кристиан фон дер Холл — всего лишь пришельцы с дикого Севера. Им оказали честь, позволив сесть. Регину Окерстранд поместили туда, где, по французским понятиям, должна находиться дама. Зажатый между Рокеморелем и одним из его лакеев-директоров, Кристиан уже не был уверен, что все пройдет легко и просто. Тем не менее он тщательно подготовился к встрече. У него в запасе имеется изящный деловой ход на случай, если представители «Ашетт» заупрямятся.
Несколько месяцев назад Ягге попросил Кристиана рассмотреть возможности для наилучшего использования дистрибьютерской привилегии СМГ через «Журнал-Централь», самого крупного скандинавского распространителя газет и журналов. На журнальной выставке, которая прошла сразу после Нового года в Стокгольме, он встретил Жан-Поля Ангуиля и Пьера Буадефре из концерна «Ашетт». Они приехали в Стокгольм разрабатывать рекламу мужской газеты «Кафе». Кристиан тогда высказал мысль о том, что есть реальная возможность сотрудничества, в первую очередь в распространении журнала «ELLE» в Норвегии. Это позволило бы СМГ лучше использовать ресурсы «Журнал-Централь» и расширить ассортимент изданий «Ашетт». Другими словами, это было бы выгодно всем. Оба француза явно заинтересовались предложением Кристиана. Затем последовали обмен пробными факсами и проектами, изучение годовых планов и отчетов. В результате дело дошло до приглашения представителей СМГ к представителям «Ашетт» в Париж на деловой ланч.
Ланч был запланирован на двенадцать часов. Поскольку Бьёрн Ягге был страшно занят какими-то чрезвычайно важными делами, они прибыли в Париж только накануне. Собственно, третьим представителем СМГ должен был приехать Конрад Брош, но он внезапно заболел. Таким образом, их осталось только двое: Кристиан, директор по развитию, и Ягге, шеф концерна СМГ. Но от «Ашетт» было запланировано три представителя, поэтому СМГ тоже следовало присутствовать в трех лицах, и в последнюю минуту к директорам присоединилась Регина.
После дружеского завтрака в отеле «Лютеция» Регина с Бьёрном пошли на бульвар Сен-Жермен по магазинам, а Кристиан, который всегда брал с собой в деловые поездки спортивный костюм и кроссовки, отправился на пробежку в Люксембургский сад. Во время завтрака его не покидало чувство тревоги: сможет ли он сделать то, на что настроил себя вчера вечером.
Точно в 11.05 — Кристиан проверил это по своим часам «Патек Филипп» — они вошли в огромное здание на улице Анатоля Франса, 49, которое полностью занимал центральный офис «Ашетт Филипаччи». Администратор нахмурился, когда Кристиан спросил его о генеральном президенте-директоре мсье Ксавье де Рокемореле. Клерк позвонил по телефону, затем вызвал коротко стриженного парня в красной униформе, который на лифте проводил их на верхний этаж.