Бои местного значения (СИ)

— К 10–00 планируют встать на отдых на реке Водопадная. Ориентировочное время прибытия — к вечеру 3 ноября.
Лейтенант только тяжело вздохнул. Первоначальную задачу, наблюдение за аэродромом, они выполняли успешно, но как же тяжело, раз за разом наблюдать, как с аэродрома, еще недавно бывшего своим, взлетают самолеты врага. Взлетают, для того, чтобы убивать его соотечественников. А он ничего не может с этим сделать, с одними автоматами и ручным пулеметом атаковать аэродром глупо и бесполезно. Пока не прибыл груз, минометы и безоткатное орудие. Летающая лодка благополучно подошла на малой высоте и высадила оружие и морских пехотинцев на западной, безлюдной оконечности острова. Там их уже встречали, десяток пограничников и пара проводников из местных жителей. Хотелось бы, чтоб лодка взамен забрала раненых и детей из местных, но вовремя привести их к месту посадки было невозможно. А ближе к Никольскому производить заброску груза было опасно. Подходящее место для скрытной посадки лодки в это время года было только одно, проточное озеро Серебрянникова, через которое протекала река с одноименным названием. Озеро Саранное уже замерзло, да и находилось слишком близко от американцев. На море при волнении в три балла посадить лодку в одной из бухт, и пытаться выгрузить тяжелый груз при помощи резиновых лодок, это проще сразу выкинуть его в море. Но теперь морпехам и пограничникам, нагруженным, как вьючные животные, предстояло пройти по сильно пересеченной, гористой местности почти сотню километров. И сделать это скрытно, чтобы не попасть на глаза американским самолетам и патрулям, время от времени проезжающим на джипах по побережью.
1 ноября, местное время 07–55.
Тихий океан. 380 километров к юго-западу от Командорских остров. Советская подводная лодка К-59.
Атомная подводная лодка К-59, вооруженная крылатыми ракетами П-5, в планы командования КФВ поначалу вообще не входила. Хотя она была сдана флоту в декабре прошлого года, недоделки заводские рабочие вместе с командой исправляли еще полгода. И только 5 июня 1962 года она вышла в свой первый поход на боевое патрулирование, под командованием капитана 2 ранга Ганрио. Но старшим на борту пошел командующий 26 дивизией подводных лодок, контр-адмирал Иванов. Поход показал, насколько лодка еще «сырая». До возвращения на базу, 20 июня 1962 года, неполадки и неисправности сыпались, как из мешка. Самым серьезной из аварий была протечка одного из парогенераторов первого контура реактора, чуть было не приведшая к радиоактивному заражению турбинного отсека. Экипаж с трудом справился с этой аварией, косвенным признанием всех проблем, выпавших на долю К-59 в том походе, стало награждение орденами и медалями нескольких офицеров сразу после возвращения. И это были не юбилейные медальки. Командир лодки и командир БЧ-5 получили по ордену Ленина, остальные награжденные — ордена Красной Звезды и медали «За Боевые заслуги».
Лодка встала на текущий ремонт, основной проблемой был неисправный парогенератор. Как выяснилось, протечки парогенераторов первого контура реактора, это конструктивный недостаток подлодок 659 проекта. Но в октябре в воздухе запахло жареным, и К-59 вытолкнули с ремзавода все с тем же неисправным парогенератором. Его просто заглушили, из-за чего лодка потеряла мощность, а значит и скорость, против паспортных значений. Ганрио Аркадий Викторович был опытным подводником, начинавшим служить еще на дизельных лодках типа «М», малютках, понимал, что с такой неисправностью лодка будет неуклюжей и медленной, но деваться было некуда. Потом, когда лодка уже из бухты Стрелок Павловского залива, что возле Находки, прошла пролив Фриза, чтобы не спеша доползти до своих первоначальных целей, портов и городов на западном побережье США, последовал новый приказ. Адмирал Ярошевич, который после гибели всего штаба ТОФ и выхода из строя адмирала Амелько, фактически возглавил и ТОФ, и Камчатскую флотилию, переподчинил лодку из 26 дивизии в эскадру адмирала Гонтаева, одновременно нарезав ей новую задачу.
Как и К-66, К-59 должна была выйти на позицию между Командорами и Камчаткой, чтобы нанести удар всеми ракетами по еще одной авианосной группе противника. Уж больно понравилась советским адмиралам импровизация с К-66, приведшая к разгрому АУГ адмирала Фелта и потоплению сразу трех авианосцев. К-59 должна была дежурить в заданном районе, время от времени всплывая на перископную глубину для связи. При получении координат противника — выйти на позицию для пуска ракет и ждать команды. Ведь именно с удара крылатыми ракетами П-5 должна была начаться скоординированная массированная атака на авианосцы противника. Но командиру К-59 эта импровизация совсем не нравилась. Одно дело, не спеша, скрытно дойти до неподвижных, стационарных целей, дождаться, когда в районе пуска не будет никаких противолодочных сил, всплыть в удобное для тебя время и выпустить ракеты. И совершенно другое, как сейчас, метаться за авианосной группой противника, которая сама бегает туда-сюда, как укушенная. Вдобавок на лодке, вышедшей из ремонта с серьезными неисправностями. И в условиях плотной противолодочной обороны американцев, они же не дураки, и прекрасно поняли, кто выпустил первые шесть ядерных ракет по предыдущему соединению. И вообще, ракета П-5 сама по себе не была предназначена для стрельбы по кораблям, у нее не было системы наведения по подвижной цели. А с инерциальной СУ она могла стрелять только «по-площадям». Эта особенность ракеты, даже с учетом ядерной боевой части в 200 килотонн, требовала точного целеуказания. А вот с этим, у лодок проекта 659, было никак, от слова «совсем». И поэтому К-59 надо было периодически всплывать под перископ, связываться с берегом, получая оттуда информацию, о том, где конкретно сейчас противник. Импровизированная система целеуказания получалась громоздкой, ненадежной, неточной, и, самое главное, она делала лодку крайне уязвимой. Вот и сейчас лодка уже шла на перископной глубине, получая данные о новом местонахождении АУГ. Противник, некоторое время назад сместившийся к востоку, сейчас маневрировал в прямоугольнике 50 на 10 миль, авианосцы все время двигались против меняющегося ветра, сажая и выпуская самолеты. Сейчас АУГ противника фактически, после последнего маневра, получается, сама приблизилась к позиции лодки, дистанция между ними едва превышала 300 километров. Что представляло для К-59 дополнительную опасность. Но делать нечего..
— Что с расчетами? Спросил Ганрио командира БЧ-2.
— Сейчас… Так, мы можем нанести удар, первая ракета пойдет через пять минут после всплытия, рекомендую довернуть на курс 330, оставаясь под перископом. Поскольку противник двигается перед нами под острым углом, в дальнейшем доворачивать лодку не требуется, следующие ракеты можно выпускать с интервалом полторы минуты. Веером, вдоль предполагаемого вектора движения АУГ.
Ракета П-5 имела КВО [23] почти в три километра и поэтому командир БЧ-2 хотел «засеять» как можно с большей вероятностью площадь ордера АУГ с учетом его перемещения.
— Радист, доложить в штаб флотилии, лодка может нанести удар в 08–07 по заданному квадрату!
Ранее после этого сообщения с лодки от командования поступало радио: «оставаться на позиции, следующий сеанс в..». Но не в этот раз.
— Командир, база приказывает нанести удар! Хриплым от волнения голосом прокричал радист.
— Боевая тревога! Поворот на 330, после поворота всплыть в позиционное! Командиру БЧ-2– пуск всеми ракетами без дополнительной команды, по готовности! Скомандовал Ганрио.
Огромная туша лодки начала неуклюже поворачивать под водой, готовясь всплыть, чтобы выпустить ракеты.
1 ноября, местное время 08–03.
Тихий океан. 80 миль к юго-западу от острова Беринга.
Ситуационный центр авианосца «Форрестол».