Моя по договору

— Вот скажи мне, жёнушка, — начало мне совершенно не понравилось. — Сколько ты стоишь?
Я замерла, жадно впитывая каждое слово, сказанное в свой адрес, такое жалящее и пугающее. Внутри меня разливалось неприятное чувство. Горечь от невозможности что-либо исправить или сказать в свое оправдание, потому что любое слово могло впоследствии выйти мне боком.
— Нечего сказать? — злобно усмехнулся он, после чего вскочил с места и, грубо развернув меня к себе, осуждающе взглянул на меня. — Какова твоя цена? Я мало заплатил, Рита?
— Я не знаю, что сказать тебе. Потому что я как минимум не понимаю, о чем ты сейчас говоришь, — я сложила руки перед собой, пытаясь создать хоть какую-то дистанцию между нами. Мне было страшно, я не знала, что наплел обо мне его отец.
Артём молча развернулся и вышел из кухни. Обреченно вздохнув, я потерла глаза руками, едва сдерживая соленые слезы, которые так и намеревались выплеснуться наружу. Оставалось только взять себя в руки, потому что другого выхода в данной ситуации быть не могло. Спустя несколько минут вернулся Артём и, швырнув пачку фотографий практически мне в лицо, уселся обратно за обеденный стол. Мужчина делал вид, что ему не слишком интересна моя реакция, но все же посматривал на меня. А я была настолько поражена увиденным, что не сразу смогла поднять фотографии.
Спустя пару минут я все же собрала упавшие снимки с пола. Ком размером с булыжник встал в горле. Мне становилось все труднее дышать, потому как то, что я увидела, совершенно не соответствовало действительности. Фотографии однозначно были подделкой, но такой, которую никто и никогда без специального оборудования не смог бы отличить. Фотосессия, о которой Артем так и не узнал, не сыграла мне на руку, хотя и снимки были недостоверными. На них я была полуобнаженной, а по факту фотографировалась в коротеньком платье, сменив его на топ с шортами. Ничего откровенного. Да и фотографа я знала, он был профессионалом своего дела. Никому и никогда без разрешения он не мог передать фото. Вывод напрашивался сам собой. Очевидно, что его систему хранения в компьютере взломали. Только мне от этого не легче.
На других картинках был запечатлен мой поцелуй с Пашей в тот день, когда я выбирала свадебное платье. Меня было хорошо видно, а вот самого Павла различить было невозможно. Я взяла следующее фото, на нем я выходила из машины Артема около отеля, куда ездила после пожара на встречу с его отцом. После него еще несколько штук, как я захожу и выхожу оттуда. За мной следили, и теперь я точно знала, кто это был. Меня выставили девушкой легкого поведения, стервой в глазах Артема, но, к сожалению, ничего поделать с этим я не могла, иначе пострадал бы он и мои близкие.
— Есть объяснения? — спросил Артём, отправляя в рот очередной блин. — Ты была в этом отеле. А поцелуй? — он резко вскочил с места и, выхватив тот снимок, на котором я целуюсь с Пашей, ткнул мне в лицо. — Вот с этим кретином. Будешь отрицать?
— Нет, — что я могла еще сказать. Сейчас любое мое слово бы шло в противовес фотографиям, и навряд ли правда была бы на моей стороне. — Но…
— Это ты на фото? — Артём едва держал себя в руках, все сильнее сжимая кусок фотобумаги в правой руке, левая все еще находилась в гипсе, пока не помял окончательно.
— Да, это я. Но все не так…
— Как я думаю, — злобно рассмеялся Данилов. — Разумеется, Рита. Он совершенно случайно поцеловал тебя в губы. Посмотри на себя, — он небрежно расправил фотографию, — да посмотри же ты.
— Я вижу! — громко воскликнула я.
— Ты такая довольная, глаза закрыты, черт тебя подери! — Данилов схватил пустую кружку, из которой он недавно пил кофе, и швырнул в раковину. Она разлетелась на осколки, едва не задев меня.
— Артём, я не буду оправдываться, но все произошло случайно, и я этого не хотела, — раздраженно произнесла я.
— В отель ты тоже не хотела ехать, тебя, наверное, силой принудили, — ядовито усмехнулся он. — И как он? Хорош?
— Я не спала ни с кем. Это твое право, верить мне или этим чертовым снимкам, — я разозлилась от того, какой меня выставили перед Артемом, но теперь уже процесс запущен, назад дороги нет. Мои оправдания бессмысленны и ничтожны.
Мой муж направился к выходу, но уже в дверях замедлил свой шаг, а спустя секунду и вовсе остановился. Его плечи были напряжены до невозможности, голова приподнята, а желваки на скулах играли с бешеной силой. Артём нервничал, злился, будь другая ситуация, он, наверное, уже перебил всю посуду и сломал мебель, но Данилов старался держать себя в руках. Повернувшись, он некоторое время буравил меня безразличным взглядом, после чего выдавил из себя те слова, которые после всего произошедшего, казались вполне логичными, но сметающими все, что было хорошего, между нами.
— Разводом я займусь сам, я не готов жить с лгуньей, — сказал мужчина, после чего вышел из кухни, а я сползла на пол, наконец-то давая волю слезам, которые в огромном количестве так и рвались наружу.
    
Глава 31
Два дня Артём не появлялся дома и не отвечал на звонки. Я не могла найти себе места, но понимала, что между нами все кончено. Можно было, конечно, попробовать рассказать, что фотографии подставные, но смысл в этом отсутствовал. Во-первых, Артём бы все равно не стал слушать, а, во-вторых, какая разница, если все равно все будет так, как хочется его отцу. Конечно, я попыталась сказать что-то в свое оправдание, но толку от этого не было. Перед Артемом была пелена, он не видел ничего, кроме тех снимков, а мой голос и вовсе будто звучал в пустоту.
На работе сказала, что заболела. В настоящий момент карьера — это последнее, что меня волновало.
Я получала регулярные звонки, которые просто сбрасывала, и сообщения от Данилова-старшего с текстом встретиться с ним. А сегодня этот человек заявился ко мне сам.
— Маргоша, здравствуй! — сказал он и нагло отодвинул меня с прохода, входя в квартиру. — Не слишком-то ты гостеприимна и вежлива. Я хотел по-хорошему.
— Я не буду с вами спать, слышите меня? — процедила я сквозь зубы.
— Сколько ты стоишь? — мужчина достал толстую пачку купюр самого высокого достоинства и швырнул на комод, стоящий в коридоре. Еще недавно я слышала подобное от его сына. Они слишком задели и обидели меня. Но слова, сказанные его отцом, не вызывали во мне ничего кроме злости и ярости. — Этого хватит?
Я понимала, что мерзавец пытался вывести меня на эмоции, но поддаться им — равносильно падению с высокого утеса. Мало того, что нашим отношениям с Артемом пришел конец благодаря моему свекру, и я пока еще не поняла, что делать с этим, и как жить дальше без него, а теперь он и вовсе пришел шантажировать меня.
— Убирайтесь! — воскликнула я.
— Хорошо, Марго, я уйду, но имей в виду, я не шутил, когда говорил оставить сына в покое.
— Я не держу его. Все складывается именно так, как вы хотели. Мой муж подал на развод. Вы довольны? — язвительно произнесла я.