Призрачное счастье

— Мариночка права. Безупречная репутация хороша только в юности, — пациентка и сама была не прочь закрутить роман с доктором.
В рекламном отделе дожидались Татьяну.
— А где, собственно говоря, эта звезда?
— Да она вроде к Никитину пошла.
— Сергей Анатольевич, только покороче. За каждую минуту рабочего времени теперь надо отчитываться, — с порога заявила Татьяна.
— Не кипятись, остынь…, Погляди на эти фотки. — Сергей протянул Татьяне фотографии.
— Хм. Могли быть и получше, — мельком взглянула на снимки Татьяна.
— Зато вполне узнаваемые лица. Думаю, за мной следят, — Сергей нервно барабанил пальцами по столу.
— Кто? Зачем?
— Ну, например, моя бывшая любовница… Из чувства мести. — Сергей пытливо смотрел ей в лицо.
— Вот как? А почему не нынешняя? Из корыстных побуждений, — защищалась Татьяна. — Ты вспомни наши с тобой лучшие времена.
— Таня, перестань! — оборвал ее Сергей.
Но Татьяна отмахнулась:
— Я не об этом. Просто напоминаю, мне ты нравился даже безнадежно женатым на Доминике.
— Я никогда не брошу ее. Ясно?
— Мне это ясно, а секретарше твоей совсем не ясно. Она желает быть не девочкой по вызову, а госпожой Никитиной. И пытается вбить между вами клин потолще. Может, она сама организовала слежку, сама подкинула фото.
— Подкинула… — растерялся Сергей.
— Подумай об этом, — кивнула Татьяна. — А я подумаю, на что списать 20 минут разговора, чтоб Амалия не штрафанула.
— Говоришь, подкинула… — бормотал Сергей.
— Да, и не удивлюсь, если и Доминике Юрьевне тоже. Вот так, Сереженька.
Ей снился страшный сон: она мчится на машине, удар, машина во что-то врезается, срабатывают подушки безопасности, последнее, что видит Доминика, — свою улыбку на билборде и слоган про победу.
Больше Доминика заснуть не смогла. Так и ворочалась до утра. А утром пришла Амалия.
— Здравствуй, Никуша. Я тебя разбудила? — поинтересовалась она.
— Разбудили, Амалия Станиславовна. И за это вам тоже спасибо. Сплю неспокойно — нет проку от такого сна.
— А давай развеем твое беспокойство. Вот твои любимые фрукты, все вымыто щеткой в горячей воде. А вот предварительная смета на оборудование. С указанием скидок и бартера.
— Ничего себе! — восхитилась Ника. — Амалия Станиславовна, вы гений! При такой экономии я смогу пригласить дизайнером самого Вандерланда!
— Сможешь, Никуша, все сможешь, а пока спи. А мне пора, трудный день впереди. Если появятся мысли по поводу сметы — звони. — Амалия направилась, было, к дверям, но вдруг обернулась. — Донор твой уехал в отпуск. Могу я поинтересоваться, для чего тебе эта гражданка? Сергей сказал, что он ее уже отблагодарил.
— Зная «щедрость» Сергея, хорошо представляю размер его благодарности.
— Ника! Это твой муж, — напомнила Амалия.
— Амалия Станиславовна, вы видели женщину, которая дала мне кровь? Она молодая? Красивая? Я совершенно ее не помню.
— А зачем ее помнить? — пренебрежительно пожала плечами Амалия. — Она выполнила вспомогательную функцию и больше, надеюсь, в нашей жизни не появится. Обычная смазливая девка. С базара.
— Я просто думаю, что заставило Сергея расстаться с деньгами? Он этого не любит.
— Ника, что происходит между тобой и Сергеем? — тихо спросила Амалия.
— Происходит всякое. Наверное, это неизбежность после нескольких лет брака.
— Брак, Ника, это святое. Его нужно сохранять всеми силами. Запомни, Ника: это единственная в жизни надежная гавань.
— Почему-то вы, Амалия Станиславовна, предпочли эту гавань обойти стороной?
— Что ты знаешь о моей жизни, девочка! Что ты знаешь о любви, предательстве и измене! — Лицо Амалии исказилось.
— Амалия Станиславовна, извините!.. — попросила Доминика.
— Ты не можешь представить, какая пытка — ежедневно возвращаться в одинокий дом. В этом гнетущем одиночестве работа кажется раем! — не могла успокоиться Амалия.
— Я… представляю. Скажите, а какой была моя мама? Мне так ее не хватает. Иногда хочется поплакаться — а некому. Надо посоветоваться — а не с кем, — жалобно, словно ребенок, проговорила Доминика.
Амалия не смотрела на Доминику, мысли ее были где-то далеко. Потом махнула рукой и вышла из палаты, заслышав в коридоре голос Сергея.
— Привет, моя девочка?
— Здравствуй, Сережа. Ты бы не мог оставить цветы в коридоре? — попросила Доминика.
— Эти роскошные бутоны, которые пахнут летом, как и ты? Но почему? — недоумевал Сергей.
— Напоминает похороны, — поморщилась Доминика. — Кроме того, я не слышу запахов, у меня после аварии пропало обоняние.
И вообще, ты можешь использовать этот букет более продуктивно.
— Никуша, о чем ты? — Никитин под ее взглядом стушевался, почувствовал неловкость и невольно начал оправдываться.
— Ника, почему ты смотришь на меня, как прокурор? Сплетни преследуют меня всю жизнь. Что тебе сорока на хвосте на сей раз принесла?
— Хочешь поговорить начистоту? — спросила Доминика.
— Никуша, ты больна, тебе нужно думать о себе, выбрось из головы все эти глупости, — уклонился Сергей.
— Я не настолько больна, чтобы… — Доминика остановилась, и Сергей уточнил:
— Чтобы?…
— Сергей, у меня просьба. Я хорошо знаю тебя. Если надо, ты кого хочешь из-под земли достанешь, — неожиданно сменила тему Доминика.
— Все, что скажешь, милая, — обрадовался Сергей.
— Вот и славно. Привези ко мне срочно моего донора. Говорят, ты и ее успел очаровать? — невесело так усмехнулась Доминика.
Он вышел из больницы и сел в машину. Задумался, прикрыл глаза, потом набрал Риткин номер.
— Маргарита, это я, Мастер, — поздоровался он.
— Я вас узнала.
— Слышу по голосу, вы ничем не заняты. Могу ли я просить вас о встрече?
— Ну, даааа, — неуверенно так молвила Ритка.
— Я жду вас возле вашего дома через два часа, — обрадовался Сергей.
— Поймали, — радостно сообщила Пална.
— Кого поймали? — подняла на нее глаза Анна Вадимовна.
— Похитителя девчонок. Представляешь, пришли иностранцы, то да се. И туг, когда иностранцы уже готовы были забрать девочек, явился такой подозрительный тип, ужас, и сказал, что он их отец. А я позвонила Петрову, тот приехал и забрал его в милицию.
— Что ж за напасть такая на бедных детей?
— Да уж. Будто на роду написано — не иметь покоя. При такой-то матери.
— Только все это я уже знаю. Мне сам Петров и сообщил, — похвасталась Анна.
Юрий Владимирович продолжал стучать по клавишам, когда раздался звонок в дверь. Он пошел открывать, сердито бормоча:
— Такая мысль славная сейчас потеряется, кого это еще принесло?
Юрий Владимирович увидел на пороге Диану и Артема, только он еще не знал, что это Диана и Артем.
— Шевчук Юрий Владимирович? Он же Доминик Шек? — спросила девчонка.
— Да, это я, — Юрий Владимирович с интересом рассматривал молодых людей. Девица неожиданно чмокнула его в щеку.
— Здравствуй, папа! Я — Диана. Это Артем, мой водитель. Я могу поставить вещи? — как ни в чем не бывало спросила Диана.
— Бы водитель Дианы? — удивленно перевел взгляд Юрий Владимирович на Артема.
— И ее друг. Пожалуй, я вас оставлю, разговор у вас деликатный.
— Что вы, останьтесь! — запротестовал Юрий Владимирович.
— Артем, не оставляй меня! — попросила Диана и только потом повернулась к отцу. — Юрий Владимирович, что вы делали летом 1988 года?
— Всего не упомню, у меня всегда было много дел, — осторожно ответил тот.
— А в профилактории Радужного обследовались? — Диана положила перед Юрием Владимировичем медкарточку.
— Конечно, помню эту карточку, — улыбнулся он. — И медсестру. Галя, кажется, очень милая барышня.
— Не Галя, — резко поправила Диана, — Анна Вадимовна Яровая. А я Диана Юрьевна Яровая. Отчество ваше, фамилия мамина. Но если вам захочется, я могу и сменить.
— Диана, я не хочу ничего отрицать… — начал Юрий Владимирович.
— И не отрицайте. Я еще прочитала не все ваши книги, но у вас масса неожиданных поворотов. И вот сейчас как раз такой неожиданный поворот. Для нас обоих.