Клинок и лилия (СИ)

-- Слушайте послание Великого Сына Неба Светоносного Императора! В связи с донесшимися до Нас слухами о ненадлежащем исполнении обязанностей Наместником Мы, милостью Небес, Его Императорское Величество Дишиэр династии Шиань, прибываем в Тамсин в восьмой день саэша Кабана дабы самолично проверить состояние дел в городе и свершить справедливый суд.
-- Велика милость Императора! - возопили чиновники и аристократы, встав на колени и кланяясь до земли. - Долгой жизни!
-- Велика милость Императора! - ответила толпа, опускаясь на колени прямо там, где стояли. - Долгой жизни!
Кто же несколько нерасторопно приветствовал общение, получал от стражи палкой под колени, после чего довольно болезненно падал прямо в грязь. А ежели и казалось, что поклон недостаточно низок - то по голове.
-- Мы, - продолжил советник, - Его Императорское Величество, Правитель Сенсоя, из любви к народу своей страны и почитания законов, установленного еще Основателем династии Шиань, повелеваем установить на главной площади Тамсина Барабан Правды, дабы любой обиженный несправедливостью и чиновничьим произволом мог ударить в него, чтобы привлечь Наше внимание к беде простого люда, и добиться непредвзятого суда.
-- Слава великому Императору! - где угрюмо, где с надеждой разнеслось над толпой.
-- А также Нами будет оказана милость городу, ибо Мы желаем провести отбор девушек для прислуживания во дворце Нашего Императорского Величества и наложниц для внутренних покоев.
--Милость Императора безгранична! - с поклоном прокричали слегка побледневшие чиновники.
-- Милость Императора безгранична! - куда с большим почтением откликнулся простой люд.
Первый советник благоговейно поцеловал печать, скрепляющий документ, свернул его и положил в ящичек, обитый синим бархатом, который протянул ему слуга. Затем передал его почтительно кланяющемуся помощнику. Тем временем гонец протянул чиновнику следующий свиток. Развернув, советник прокашлялся, выпил протянутую чашу воды, опять прокашлялся и стал зачитывать:
-- Слушайте повеление Первого Министра, сиятельного Шинсона из семьи Чинжан. Для обеспечения безопасности во время пребывания его Императорского Величества Дишиэр династии Шиань приказываю отправить в Тамсин дюжину сотен гвардейцев и треть дюжины сотен служащих правопорядка. Жителям города приказываю их разместить и обеспечить необходимыми вещами и питанием. Приказываю чиновникам Тамсина составить список девушек в возрасте от четырнадцати до семнадцати шаэсов вне зависимости от статуса семьи. Из них будут выбраны наиболее достойные для служения Его Императорскому Величеству. Те, кто по каким-либо причинам не выполнит приказ, должен будет выплатить в казну дюжину дюжин сервов либо он или члены семьи будут проданы в рабство на дюжину шаэсов. Слава Первому Министру! Долгой жизни!
-- Слава Первому Министру! Долгой жизни! - эхом откликнулась площадь тысячами голосов.
Огласив приказы, чиновник свернул второй свиток и так же бережно положил в коробку с более скромной обивкой. Немного прокашлялся и выпил поднесенную чашу с освежающим напитком, промокнул вспотевший лоб. Затем опершись на заботливо протянутый локоть личного слуги, он тяжело поднялся на ноги. Его тут же заботливо подхватили под руки и помогли усесться в паланкин. Задернулась занавеска, носильщики подняли свою ношу и в сопровождении свиты и мерно пошагали прочь. Народ расступился, пропуская советника, но уходить не спешил, полушепотом обсуждая новости.
-- Расходитесь! Расходитесь! - с тем же пылом, с каким чуть раньше собирали людей, стражники стали их разгонять.
На рассвете, когда Сури пришла открывать свою лавку, рынок уже бурлил и полнился слухами.
-- Здравствуйте, - проходя мимо лавки с экзотическими животными, поприветствовала она хозяина, развешивающего над крыльцом клетки с певчими птицами.
-- И тебе поздорову, - слезая с небольшой приставной лестницы, ответил он. - Хорошо, что мимо идешь. Не найдется ли для моих питомцев пару хороших лягушек?
-- Как не найтись, всенепременно будут. Присылайте сына, я ему хоть дюжину самых жирных выберу.
-- Вот спасибо. Только деньги я тебе через четыре соята отдам. Ты уж извини, я у птицеловов дюжину сиин заказал. Слышал, что при Дворе любимая наложница Императора их больно любит.
-- Так мне тоже деньги нужны. Из-за приезда Императора рыболовы так цены заломили, будто рыбу отборным ячменем кормят, а лягушек - исключительно золотыми мухами.
-- Ты же меня без ножа режешь! Пожалей старика.
-- А меня кто пожалеет? - ехидно ответила девушка, потом немного смилостивилась. - Ладно, пару соятов подожду, только не больше.
-- Вот спасибо, - поклонился ей торговец. - Ежели понадобится какая помощь, ты мне только скажи, всенепременно выручу.
Немного дальше, возле стены, где один воинов из городской стражи наклеивал объявление, уже начал собираться народ.
-- Пропустите, дайте посмотреть.
-- Что там написано?
-- Что делать? У меня трое детей, их-то не могу прокормить, как еще двоих воинов буду содержать? - причитала женщина в старой одежде, в ногу которой вцепился малыш. - О чем только власти думают?
-- Ай, соседка, сочувствую тебе. Да только в этой бумаге написано, что кто откажется, того вместе с семьей продадут в рабство. Ты о дочке подумай, она у тебя молоденькая да красивая. Одни боги знают, что с ней в неволе будет, - сказала ей другая. - Денег-то на откуп разве что у купцов и знати будет.
-- О дочке я не так волнуюсь. Вчера указ читали, что во дворец служанок набирают, дай боги, мою выберут. Хоть голодать не будет, может и нас не забудет, поможет чем. Подумаешь, дюжину шаэсов прислуживать будет, так во дворце не переломится. Одежда хорошая, сытная еда, работа не чета нынешней, а там глядишь, приданое дадут, замуж выйдет или дело свое откроет.
-- Ну ты и дура! Во дворец то войдешь, а вот выйдешь вперед ногами. Припомни, много ли домой вернулись, хоть с деньгами, хоть без денег? Сколько девушек набирали, а живыми-то ты их можешь припомнить?
-- Так они предательницы да болтушки были, а моя Саена - умница, болтать не будет.
-- Ай, тебе что в лоб, что по лбу, - махнула ее подруга и, плюнув под ноги, стала продираться сквозь толпу прочь.
-- Да ты мне просто завидуешь! - крикнула ей в след женщина и склонилась к ребенку. - Не плачь. Скоро наша Саена станет богатая, будем каждый день есть не кашу из крипши, а свежие булки.
Сури, наблюдавшая за разыгравшейся сценкой, молча, согласилась со скептически настроенной женщиной. Она хоть и не часто встречалась с представителями знати, но и этого хватало, чтобы понимать, что при дворе выжить не просто трудно, а практически невозможно.
Поглядев на светлеющее небо, девушка ахнула и поспешила к своей лавке. Она и так задержалась, а покупатели ждать не будут. Свернув за овощную лавку, ей вдруг показалось, что за ней кто-то следит. Она оглянулась, но никого не заметила. Решив непременно прояснить этот вопрос, она специально пару раз свернула в другом направлении. Еще раз оглянувшись, она остановилась около лавки с модными безделушками. Повертев в руках небольшую коробочку с пудрой, она пыталась разглядеть окружающих.
-- Красавица, зачем тебе пудра? Она тебе только через дюжину шаэсов понадобиться. Грех такую естественную бархатную кожу портить косметикой, - заахала хозяйка лавки около потенциальной покупательницы. - Разве что вот этими румянами щечки освежить.
Сури рассеяно посмотрела на предлагаемый товар и покачала головой.
-- Тогда посмотрите вот это подвеску, - тут же предложила продавщица, показав на бархатной подушке красивую подвеску.
Украшение было чудесно! Гроздь мелких цветков из темно-синего лазурита были нанизаны на тонкие цепочки, нефритовые листочки казались живыми. Подвеска казалась такой хрупкой, что страшно было взять в руки.
-- Не бойся, примерь, - видимо поняв сомнения девушки, предложила хозяйка лавки.