Вальс до востребования

– И правильно сделала, – поддержал Стаховский госпожу Кирт в ее настойчивости. – Вы шикарно вместе вальсируете, просто классно.
– А вы, Ян Валерьевич, владеете танцем? – поинтересовалась Марьяна Валерьевна в рамках светской беседы.
– Таким искусством, как вы, нет, – признался Ян с сожалением. – Я все больше на уровне танцулек в клубах.
– Я могла бы дать вам несколько уроков, или преподаватели из моей танцевальной школы, – тем же благожелательным, светским тоном ни к чему не обязывающей беседы предложила она.
Живое воображение Яна мгновенно нарисовало красочную картинку, как Марианна Кирт учит его танцевать и двигаться в вальсе, в паре с ней… Настолько яркую, что пришлось поспешно выкинуть эту картинку усилием воли на хрен из головы куда подальше, чтобы не оконфузиться.
– Спасибо, но пока нет, – улыбнувшись с наигранным сожалением, отказался он от предложения.
– Жаль, – улыбнулась ему в ответ Марианна, – у вас великолепные данные, уверена, вы могли бы очень быстро освоить вальс и прекрасно двигаться.
А Стаховского вдруг так шоркнул по нервам, так задел, зацепил этот ее отстраненный, чуть снисходительный, профессиональный тон, что он неожиданно спросил, несколько провокационно:
– Если я когда-нибудь научусь, вы обещаете вальсировать со мной, Марианна Викторовна? – И, вовремя вспомнив про ее мужа, присутствующего рядом, тут же смягчил свой тон, уточнив: – Оценить достижения в качестве специалиста?
– Обещаю, – легко рассмеялась своим удивительным тихим, хрустальным смехом женщина.
– Договорились! – придал интонации шуточных ноток Стаховский. – Как только у меня появится возможность, возьму уроки танца и на следующем приеме приглашу вас на тур вальса. – И грамотно перевел стрелки на Кирта, втягивая того в их беседу: – Если, конечно, Константин Аркадьевич не станет возражать.
– Если бы я возражал против всех мужчин, что танцевали с моей женой, – вздохнул показательно господин Кирт, – она бы осталась без золотых медалей, наград и своего бизнеса.
– Тогда буду ласкать себя надеждой на наш совместный танец, Марианна Викторовна, – подвел черту под темой разговора Ян.
– Ну ласкайте, – рассмеялась задорно женщина.
Стаховский вполне прилично и достойно «отстоял» сопровождение четы Кирт на том приеме. Повезло, что они ушли не под утро, как большинство гостей, а немногим позже часа ночи, при этом большую часть времени проведя на танцполе. От их пары Ян, правду сказать, не мог отвести глаз, так его завораживала дивная пластика и грация этой необыкновенной женщины.
И, освобожденно выдохнув и расслабившись после их отъезда, он махнул коньяку, поприсутствовал еще где-то около часа и, чувствуя себя совершенно разбитым и измотанным, как морально, так и физически, уехал домой на служебной машине с водителем.
Потом он еще долго и частенько вспоминал Марианну Кирт, чему в немалой степени способствовал тот факт, что приходилось сотрудничать с ее мужем и встречаться, пусть и не раз в неделю, но достаточно регулярно. И каждый раз при встрече с Константином Аркадьевичем перед мысленным взором Яна ярко и красочно всплывал образ его жены.
Как известно, воображение – спутник созидания.
Ну, в какой-то степени можно применить это высказывание и к нему: воспоминания о Марианне Кирт придавали Стаховскому некий странный импульс, игривую, бурлящую, радостную энергию, наполнявшую его и позволявшую, как ни странно, легко, на подъеме делать гораздо больше дел, везде успевать – ну так вот будоражило. Да и фантазии будило разные и мечты…
Но действительность с его мечтами не коррелировалась никаким образом – Марианна Кирт оставалась для Стаховского лишь мечтой, эталоном женщины. Горячо желанной, но совершенно и напрочь недоступной.
Через какое-то время руководство ввело Яна в команду, готовившую новый крупный проект, с участием иностранных партнеров и государственных интересантов, и ему стало не до ярких воспоминаний и мечтаний о недосягаемой, прекрасной женщине. Ему и до жизни-то своей, той, что принято именовать личной, теперь было не добраться, все поглотила работа в режиме двадцать четыре на семь.
 
Бесконечные перелеты, порой по два-три раза в день, в разные страны и города, переговоры, мозговые штурмы команды, километры расчетов, схем, стыковки тысячи составляющих. Сон по три-четыре часа в сутки в лучшем случае, а то и вовсе без него, не отпускающее нервное напряжение, сроки, согласования, президентский контроль…
И все-таки они сдали проект вовремя и подписали все соглашения и контракты, закрепили договоренности на международном уровне и, наверное, победили, получив всей командой соответствующее вознаграждение и заслуженный отдых по высшему ВИП-разряду.
А через месяц подоспел юбилей одного из высших руководителей компании, и наверху было принято решение отметить эту дату и удачное завершение работы над проектом торжественным, официальным мероприятием.
Как всегда грандиозным, где-то даже с перебором помпезности и шика, но определенно запоминающимся.
Вот на этом-то приеме Стаховский встретил Марианну Кирт второй раз. Константин Аркадьевич к тому времени считался уже надежным деловым партнером компании и в сопровождении на вечеринке не нуждался, что давало Яну больше простора в действиях и возможность в любой момент покинуть тесный кружок гостей, в числе которых находилась и чета Киртов. Но отчего-то он все не спешил воспользоваться свободой, снова с головой и потрохами захваченный этой женщиной, своей тягой к ней, желанием любоваться ее невероятной грацией, изысканностью, слушать ее дивный смех и острые, ироничные, всегда уместные и точечные шутки.
– Вы освоили вальс, господин Стаховский? – спросила она, светски улыбаясь.
– Увы, нет, – повинился Ян, разведя руками, и пошутил: – Оправдания со ссылкой на занятость важными делами принимаются?
– Безусловно, – ободрила его госпожа Кирт, – мне пришлось приложить несколько лет усилий, пытаясь вырвать мужа у этой самой «дамы», чтобы обучить-таки танцу.
– Надеюсь, наш договор остается в силе и обещанный мне вальс вы не зажмете? – принял подачу легкой ироничной беседы Стаховский.
– Если к тому времени окончательно не состарюсь и смогу еще ходить, то да, не «зажму», – рассмеялась Марианна.
Так они перекидывались легкими ироничными фразами, немного играя в словесный пинг-понг, немного шутя, и было Яну отчего-то хорошо на душе, так как-то тепло, уютно и… и будоражаще, искристо, сексуально-напряженно, что только добавляло ярких красок этому общению.
Но их беседа была беспощадно прервана: к нему подошел его руководитель, шепнул на ухо, что надо срочно пройти в комнату для переговоров, и, извинившись перед гостями, Стаховский откланялся и покинул компанию.
И еще долго потом вспоминал удивительную женщину со странным именем Марианна, настолько сильно захватившую его мужское воображение, поразившую неординарностью личности и вызывавшую такие разные и такие сильные эмоции в нем. Завораживающую и совершенно недоступную для него. Женщину-Явление.
Больше они не виделись и не встречались до сегодняшнего дня. Да вот встретились.
И первый раз с того момента, когда Ян пришел в себя после операции и врач сообщил, что ему ампутировали ноги, он почувствовал себя неполноценным.
Вот так. Он мужчина, она женщина, вызывавшая в нем… разные сложные чувства, одно из которых было устойчивым, мощным и неизменным – сексуальное притяжение. Женщина, с которой все нельзя и невозможно. Несбыточная мечта.
И вот поди ж ты – ощутил себя калекой. Вот такая хренотень.
 
Как он сказал? «Помимо всех ваших неоспоримых достоинств, у вас еще великолепная память»? Кажется, так.
Никакой такой особой великолепной памятью Марианна не обладала. Разных людей, с которыми сводила судьба и приходилось общаться, на протяжении жизни было так много, что большая их часть растворилась, нивелировалась, исчезнув со временем из ее воспоминаний навсегда.