Собирая воедино (ЛП)

Глаза Уэса были пусты.
— Думаю, что у нас разные понятия о любви, — тихо сказала я.
Он громко рассмеялся.
— Ты живешь в своем чертовом саду. Давай я буду ухаживать за этим цветком! — он изобразил мой голос. — Ой этому цветочку нужна вода. А этот получает недостаточно солнечного света. Если ты оторвешься от этих цветов, то может быть поймешь, что такое любовь.
Я покачала головой.
— Ты злишься на меня? — хрипло спросил он.
Как бы мне хотелось злиться на него. Злость была эмоцией. Эмоции заводили сердце. Я же не чувствовала ничего.
— Ты злишься, — подытожил он.
— Прости меня. Ладно? — он понизил голос до нежного и умоляющего. — Прости меня, — повторил он.
— Ладно, — ответила я. Я положила вилку на тарелку, полную еды, пытаясь придумать, как бы помягче сообщить ему новость. Я не видела легкого пути, но сказать было нужно.
Я сделала глоток воды и прочистила горло.
— Я подумываю вернуться на работу.
Наконец-то я озвучила свои планы.
Ответ последовал мгновенно:
— Зачем?
— Ну, а ты разве видишь, как где-то внутри меня растет ребенок? — ответила я. — Нет причин сидеть дома.
— Конечно есть.
— Уэс, я несчастна.
Он моргнул и уставился на меня с замешательством и злостью.
— Ты несчастна в своем доме мечты. В чем еще ты несчастна? Слишком жмут бриллиантовые туфельки?
— Мне нечего делать! Я схожу с ума.
— У тебя есть твой сад.
— Который ты только что высмеял.
— Я шутил. Мне ты кажешься счастливой.
В этом и заключалась проблема. Я не была счастлива.
В обществе я была хорошей женой. Я раздавала еду бездомным. Давала деньги на благотворительность. Состояла в книжном клубе, который собирался в последнюю пятницу каждого месяца. Я приглашала друзей на бранч, во время которого они собирались в моей столовой и сплетничали. Мы с Уэсом ходили с друзьями и членами семьи на ужин, и он был идеальным джентльменом.
Но как только мы оставались вдвоем, весь этот блеск и радость стирались с моего лица и становилась видна грусть. Если бы он хоть раз посмотрел на меня, то заметил бы это.
— Ты не вернешься на работу, — строго сказал Уэс. Такой тон не оставлял ни малейшего шанса на продолжение беседы.
— Ты не можешь указывать мне, что делать.
— Хм… думаю, что я только что это сделал.
Я ощутила такую сильную ненависть, что она накрыла меня с головой. Я закрыла глаза, прежде чем все заволокло черной пеленой. Мне хотелось убить его. В этот момент ничто не смогло бы сделать меня счастливее, чем зрелище его последнего вздоха, и осознание того, что он никогда не ранит меня снова.
Честно говоря, очень страшно испытывать столько ненависти к одному человеку. Я не чувствовала никакого раскаяния за то, что хочу причинить ему боль. Раскаяние я чувствовала только из-за того, что только думаю об этом.
Я скомкала салфетку и положила ее на стол.
— Я в туалет, — пробормотала я, и встала из-за стола.
— Виктория! Подожди! — закричал он мне вслед. Я быстрее пошла в сторону туалетов. Коридор был узким, с тусклым освещением. Я остановилась и обернулась, зная, что не смогу всегда избегать его, даже если захочу.
Уэс двигался ко мне как хищник и не остановился, пока не захватил меня в плен между собой и стеной. Я подняла на него взгляд, пока он смотрел на меня снизу-вверх.
— Почему ты просто убежала?
Выражение его лица не изменилось, но голос был такой приторно мягкий, что волосы у меня на шее встали дыбом.
— Ты не можешь контролировать меня, — ответила я, дрожащим голосом.
— Не шепчи!
Он стукнул ладонью по стене.
— Если есть что сказать, так говори, — заявил он злобно.
— Ты не можешь контролировать меня! — все мое самообладание исчезло.
В первый раз я потеряла терпение. Должна признать, прекрасное ощущение.
Уэс отошел от меня. Громко засмеялся и уставился в потолок.
— Ты думаешь, я контролирую тебя… Это мысли ненормальной.
Пока Уэс продолжал смеяться, я подвинулась влево, пытаясь спрятать себя от вспышки.
Но смех медленно затих, и его внимание снова вернулось ко мне.
— Я построил для тебя прекрасный дом. Я обеспечиваю тебя. Даю все, и ты думаешь, что я контролирую тебя? Любая другая убила бы за такую жизнь, как у тебя.
— Да, возможно, они бы захотели наш первый год брака. Но не то, что у нас сейчас.
Он посмотрел на меня взглядом, полным такой ненависти, что я вздрогнула. Уэс начал ходить туда-сюда. Наконец он остановился и посмотрел на меня с такой уверенностью, словно все разрулил.
— Ты моя, — произнес он.
Поначалу мне показалось, что я неправильно его расслышала. Но он стоял там, без тени улыбки на лице, и я поняла, что он не шутит.
Пришла моя очередь нервно рассмеяться.
— Я не предмет! Мной нельзя владеть.
Он наклонил голову в сторону.
— Разве не это называется любовью? Обладать кем-то?
— Нет! — произнесла я, не веря своим ушам.
— Но ведь это так! — вернулся его дикий, безумный взгляд. — Не смотри на меня так, словно я этого не понимаю! Это ты та, кто смотрит на мир сквозь розовые очки, Виктория!
Я не могла понять, кто из нас сильнее двинулся: я, из-за того, что остаюсь с ним, или он, считающий, что любовь сравнима с владением.
Я подняла руки в воздух.
— Сдаюсь. Я сдаюсь, понял?
Я исчерпала все варианты. Просто пошла по коридору. Не знаю, куда собиралась, но знала, что нужно убираться, пока все не стало еще хуже.
— Я ухожу.
— Черта с два, — сказал Уэс у меня за спиной.
В следующее мгновение две руки вцепились мне в плечи. Меня развернули и потянули назад, пока моя голова не ударилась о стену. Затылок сразу же запульсировал. Я не видела ничего, кроме черных пятен перед глазами. Я пыталась оттолкнуть Уэса, но словно пытаться сдвинуть с места огромный валун. У него был садистский взгляд, словно он получал удовольствие от того, что причинял мне боль. Его пальцы обвили мои запястья.
Я стояла напуганная, пытаясь придумать самый быстрый путь побега. Мрачная улыбка появилась на лице моего мужа, когда он положил руки мне на шею, и начал меня душить. Воздух покинул мои легкие. Мне хотелось умереть. Я царапала его руки, пытаясь сделать хоть вдох. Мои попытки его только рассмешили. Мне хотелось свернуться в клубок. Боль пробежала по всему телу. Я отчаянно замолотила его по рукам.
Уэс сильнее сдавил мою шею, и обзор начал затуманиваться.
Это не может происходить на самом деле.
Не должно.
Затем Уэс опустил руки и отступил.
Согнувшись, я уперлась руками в колени, пытаясь втянуть в себя как можно больше воздуха. Казалось, что легкие в огне. Так много боли. Мне хотелось плакать, но слезы не текли. Рот был открыт. Не было слов. Только всхлипы.
Я подняла голову, и увидела, как Уэс смотрит на меня, с отсутствующим выражением на лице.
— Найди кого-нибудь, кто будет любить тебя сильнее, чем я. Найди его! Где он? — быстро прошептал он. Его пальцы обвили мое предплечье, впиваясь в кожу.
Коридор начал сужаться, в глазах раздвоилось. Мне казалось, что я сейчас упаду в обморок.
— Он стоит прямо перед тобой, Виктория. Я это он. Я — единственный человек, который будет любить тебя.
Он положил руку мне на макушку. На секунду, мне показалось, что он ударит меня о стену и убьет. Сразу же после этого, часть меня решила, что ей все равно. Но он просто погладил меня по голове, словно я была нашкодившим животным.
— Я не отпущу тебя, — большим и указательным пальцем он приподнял мой подбородок, чтобы я посмотрела на него.
Мы стояли там, глядя друг на друга. Я боролась за возможность дышать. Он боролся за то, чтобы контролировать меня. Все это время я приободряла себя.
Через мгновение я произнесла:
— Ты причинил мне боль.
— Хорошо.
Он опустил руки и одновременно прислонил свой лоб к моему.
— Теперь ты понимаешь, как сильно ранишь меня? Я люблю тебя, Виктория.