Дорога в рай (СИ)
Вопреки его ожиданиям, пришлось терпеть очень долго. Когда Мазай уже подумал, что ошибся в своих предположениях, дверь балкона, которую новичок приметил ещё во время посещения знахаря, открылась и из неё выскользнула одинокая фигура в балахоне. Она неторопливо начала спускаться по железной лестнице, которая соединяла первый и второй этажи. Фельш, если это был он, соскользнул вниз, и исчез в лабиринтах строительных лесов и штабелей различного материала, которым был заставлен задний грязный двор. В вечерней тьме Мазай не смог разглядеть его хорошо, но был точно уверен, что это знахарь. Слишком запоминающаяся сутулящаяся фигура и характерные отрывистые движения.
Мазай открыл окно, осмотрелся, и перелез через подоконник. Ноги ступили на крышу флигеля, пристроенного к первому этажу. Профлист жалобно скрипнул под ботинком. Рейдер аж скривился от этого звука. Он замер на несколько секунд, и потом, убедившись, что никто не вышел из гостиницы, опустил вторую ногу. Новичок медленно прокрался по крыше флигеля, держась за стену. Потом как можно мягче спрыгнул на землю. Ушёл в тень большого штабеля досок. Никого.
Рейдер тенью шмыгнул между металлическим контейнером и катушками проводов. Затем свернул в узкий проход между двумя здоровенными бочками, и застыл около края прохода, изо всех сил напрягая слух. Ему не хотелось обнаружить себя перед Фельдшером. Хоть знахарь был и слаб – он может вблизи почувствовать Мазая, если будет пользоваться своим Даром на полную мощность.
Из-за бочек раздался тихий и знакомый баритон:
– И когда они отправляются?
– Через два – три дня. Я пообещал ему, что никому ничего не скажу некоторое время, – голос принадлежал знахарю.
Первый голос заставил Мазая похолодеть от ужаса. Подельником Фельдшера был тот самый «гвардеец» Локи со звучным и сильным голосом. Барт. Точно! Рейдер был на сто процентов уверен в том – кто именно говорил со знахарем.
– В стабе его не взять. Соблазн для многих велик, но закон нарушать Локи при всех не станет. Плохо скажется на репутации. Он, скорее, нас привалит где-нибудь на нейтральной территории и заберёт мальца. Так что подключать его – не резон. Слишком высоки ставки. Надо делать засаду где-нибудь, где можно схватить всю эту компашку так, чтобы никто ничего не заподозрил. Мазая этого – в расход.
– А дети?
– Не твоя это забота… Не думай об этом. Будешь спать спокойнее, – холодный голос Барта был безжалостен.
– Сколько человек будет в засаде?
– Четыре помимо меня, как и раньше делали. Я думаю, на одного мужика хватит по двое на направление. У него есть Дар?
– Нет пока. Да и какая разница? – удивился Фельш.
– А вдруг он там какой-нибудь пиромастер или клокстопер?
Мазай напряг слух еще сильнее, услышав незнакомые слова.
Голос Фельдшера зашептал ожесточеннее:
– Я тебя умоляю. Полезный дар бывает один на сто-двести иммунных. А всякое: зажигать от пальца сигарету, да супер-гибкость – в бою не поможет.
– Ну, хорошо. Ты больше никому не говорил? – спросил Барт.
– Шутишь? Я только тебе. Ты смотри, раньше времени остальным не сморозь. Искушение большое, сам понимаешь, – торопливо объяснял Фельш.
– Ясно, понимаю, крутая наводка. Главное – не трепать языком и не тупить. И тогда будем до конца жизни в бабле купаться. Только придётся залечь на дно, как только возьмём этого Вадика. И не отсвечивать, пока не выйдем на серьёзного покупателя. У себя его оставить и катать повсюду к желающим – не получится. Нас просто пришьют. Ну и ты должен выждать время и распространить слух об этом Мазае. Чтобы нам гарантированно поверил покупатель, что мы не блефуем.
– Понял.
– Почему ты просто не скрыл Дар мальца от Мазая?
– Шутишь? Трое неимунных детей еще до конца не «вылечились». Представь, Мазай решит надолго оставить Вадика в гостинице отдельно от остальных. Ну, например, найдёт работу в стабе и себе и старшему пареньку. Ему вроде четырнадцать-пятнадцать. И привет. Начнётся у подростка откат, и он станет постепенно отъезжать. Этот мужик трясётся над малыми как наседка. Так что сразу начнёт бить тревогу. Или мой наставник вернётся невпопад и всё вскроется. Нет, надо было заставить Мазая удариться в бега, что я и сделал.
– Ладно, убедил. Как думаешь, куда он двинется? – всё допытывался Барт.
– Мне кажется в Могильник, – сошёл на шёпот уверенный голос знахаря.
– Смеёшься что ли? – в словах Барта сквозило изумление.
– Нет, я почувствовал, как у него биоцепи аж дёрнулись, когда я про атомитов и Графита рассказывал. Он точно захочет к «своим».
– Какие ж они ему «свои»? Ты чего?
– Они для Вадика свои. Для этого вот мальца с Даром хиллера. А остальных атомиты может за компанию возьмут. За то, что привели такого ценного кадра. Так что ставлю процентов девяносто – поедет в Могильник. Десять – в соседний стаб. Но туда толку нет. Я ему честно сказал, что любой сильный знахарь запалит Вадика сразу с первой встречи.
– Хитёр ты!
– Лучшая ложь основывается на правде, – самодовольно заявил Фельдшер.
– Я утром захожу в наряд на ворота. А до этого времени Винт мне будет отчитываться по каждой тачке и новичках, которые пройдут через него. Я ему дал такой наказ. Так что даже если Мазай по какому-то бзику решит укатить раньше – я сразу узнаю спустя несколько минут, как только он договорится о машине. А больше у нас её нигде не взять, кроме как у Винта. Никто из частников не поедет ни за какие коврижки ночью по Улью. Да и такое тоже будет сразу заметно. А если пешком пойдёт – такое положено докладывать сразу. Так что – не прохлопаем. Подготовимся и примем их на дороге.
– Это замечательно! Главное – сработать тихо, и тут же исчезнуть, – обрадованно затараторил знахарь.
– Ну, это уже не твоя забота. Я всё организую. Ладно, задержались мы уже. Бывай.
Послышались глухие удаляющиеся шаги – собеседник Фельдшера прошёл по деревянному щиту, валяющемуся на земле. Через некоторое время все стихло. Мазай замер на месте. Фельш почему-то не уходил. Рейдер двинулся медленно назад, пятясь в направлении того же пути, по которому и шел сюда.
За бочкой раздался шорох. Плащ Фельша прошуршал по металлической пустой стенке. Он остановился. Мазай ушёл в тень и затаил дыхание.
– Здесь есть кто? – неуверенно и тихо позвал знахарю
Мазай понял, что Фельшу страшно. Трусливая собака почуяла угрозу.
– Ау! – позвал Фельдшер, и Мазай чётко услышал щелчок предохранителя. Никакого серьёзного оружия на знахаре рейдер не заметил, когда тот покидал свой дом. Значит в руках у него либо пистолет, либо компактный пистолет-пулемёт. Плохо дело – у Мазая только нож. Ничего бесшумнее из оружия у него пока не имелось.
– Мазай? – сомневающимся тоном спросил темноту Фельдшер.
Затем прошло несколько мгновений, и уже более спокойный голос знахаря констатировал:
– Маза-а-ай. Я тебя чувствую. Где ты?
Рейдер даже полностью перестал дышать, проклиная себя за неосторожность и за то, что вовремя не убрался отсюда. Вдруг послышались быстрые шаги – противник бежал. Мазай понял, что ему катастрофически не хватает времени и дернулся навстречу сопернику. Если удастся провернуть такой же трюк, как в деревеньке с муром в доме – он сможет сбить с ног Фельша и отвести от себя огонь.
Но в этот раз удача отвернулась от него.
Знахарь быстро выскользнул из-за поворота и вскинул руку с пистолетом. Мазай успел лишь заметить, что на ствол был накручен хороший глушитель. Не кустарщина какая-нибудь. А жаль...
Четыре негромких щелчка.
Пули попали в тело Мазая…
Глава 20. Вне закона
Адская боль растеклась по всему телу. Мир перевернулся. Мазай упал на колени, прижав руки к груди и животу, по которым растекалось раскалённое железо. Он задыхался от этого чертовски неприятного ощущения и от того, насколько сдавлена была его грудь.
Спрашивается, какого же лешего он не надел тот лёгкий бронежилет, который остался у него после перестрелки с мурами. Рот сам начал рефлекторно глотать воздух. Новичок чувствовал себя словно рыба, которую резко выбросили из воды на берег. Виски сдавило.