Химера (СИ)

— Вырви ему сердце, — шепчет она. — Ты обещал, восьмерка. Иначе я тебе горло кхх…
Она заходится кровавым кашлем и замолкает. Вокруг носятся охранники, но на улицу никто из них не суется. Они что-то говорят, орут, но я не слышу. Механические ограничители Йулл отрубаются и мне в ноздри бьет сладковатый аромат ее духов.
Я закрываю зеленоволосой глаза и аккуратно кладу ее на пол. Встаю и разворачиваюсь в сторону пробитой дыры в стене. На ходу отшвыриваю охранника, что переминается, стоя на моем пути.
Вываливаюсь на улицу восьмого сектора. Меня еще шатает. Оглядываюсь вокруг. Людей практически нет, а редкие прохожие шарахаются в стороны от черного монстра. Химера даже не бежит. Просто медленно бредет прямо по улице, как у себя дома.
Перехватываю револьвер двумя руками. Тут метров тридцать, я с такого расстояния ему в глаз попасть могу. Только вот не в нынешнем моем состоянии. Я бреду вслед за химерой, пытаясь нагнать тварь. Нельзя рисковать, второго шанса может и не быть.
Двадцать пять метров. Многовато, но я все равно прицеливаюсь и спускаю курок. От спины твари отлетает приличный кусок брони.
Химера дергается и оборачивается в мою сторону. Его глазницы пылают багровой ненавистью. Выстрел и плечо твари дергается. Она разворачивается и идет прямо на меня. Выстрел и пуля исчезает в сиянии эфирного клинка.
Пластины на правом бедре твари расходятся в стороны и я вижу, как она сует туда руку. В следующее мгновение на меня смотрит чудовищное оружие лишь отдаленно напоминающее револьвер.
Я успеваю вдавить активатор на поясе. Оружие химеры плюет алый заряд концентрированного эфира. Тот прошивает купол антиэфирного щита насквозь, лишь ослабив мощь снаряда.
Меня бьет в грудь и жгучая боль заставляет сжаться все тело. Я снова валюсь на спину от полученного попадания. Тварь медленно бредет в мою сторону, а у меня на груди разрастается черное пятно ожога.
Захожусь кашлем, походу от удара досталось и легким. Пытаюсь подняться или хотя бы перевернуться на спину. Острая боль пронзает мою руку, заставляя разжать пальцы. Я вижу огромный черный сапог в красных прожилках. Он пинает револьвер и оружие улетает в темноту.
Следом сапог уже упирается мне в грудь, прямо в то место, куда попал заряд эфира. Жгучая боль пронзает тело. Я хватаюсь за ногу твари левой рукой, но проще столб сдвинуть с места. Правой вообще не могу пошевелить.
Химера склоняется надо мной и я слышу ее рокочущий голос, раздающийся из-под маски.
— Я тебя знаю, охотник на чудовищ. Он предупреждал о тебе. Говорил, «не связывайся с охотником. Он выпотрошит тебя и вывернет наизнанку».
— Еще вырву тебе сердце, — хриплю я. — Обещал Йулл.
— Йулл? Это твоя женщина? Была. Но ты не смог ее спасти. Ты никого не можешь спасти, даже себя. Ты всего лишь жалкая восьмерка.
Ствол эфирного револьвера смотрит прямо на меня. Я слышу гул заряда в его барабане. Этот выстрел проделает дыру в башке тупой восьмерки.
— Не понимаю, почему хозяин черного кота так боится тебя. Ты же слабак. Последний шанс, восьмерка. Где он? Куда ты спрятал содержимое ящика?
— В заднице у меня посмотри, — шиплю я, корчась от боли в руке и груди. — Может там завалялось чего?
Раздался выстрел. Затем еще один и еще. И это работал обычный огнестрел. В следующий миг улицу наполнил грохот, а от брони химеры начали отваливаться куски и сыпаться прямо на меня.
Химера взревела и начала отстреливаться, медленно отступая. Я воспользовался моментом и перевернулся на живот. Пополз в сторону под градом пуль. Бросил взгляд в сторону дыры в стене. Здоровенный охранник поливал ублюдка из тяжелого автомата.
Шум, грохот, боль и красная пелена перед глазами. Я полз куда-то в сторону, где валялся мой револьвер. Я даже увидел блеск металла. А затем тьма наконец приняла меня в свои объятия. Кажется, в этот раз я все-таки сдохну. Жаль, я был так близок.
 
В следующее мгновение темнота раскрашивается кривыми линиями багровых узоров. Мрак сгущается, принимая четкие очертания. Химера смотрит на меня пылающими глазами. Хватает за волосы красивое лицо блондинки, которое я никак не могу разглядеть.
Но в этот раз на меня смотрит Йулл. У нее стеклянный взгляд и струйка крови стекает по подбородку. Пасть химеры раскрывается в злобном оскале и я слышу ее рокочущий голос.
— Ты никого не смог спасти, восьмерка. И никогда не сможешь. Потому что ты слаб. Слаб…
Я просыпаюсь и кричу от резкой боли, пронзившей правую руку. Пальцы машинально пытаются вдавить спусковую скобу, но в этот раз хватают лишь воздух. Я кричу, но не слышу ничего из-за боли, пронзившей разум.
На меня наваливаются сверху, пытаясь прижать к полу. Бью наотмашь какого-то ублюдка, но они продолжают давить.
— Хватит, Восьмой, успокойся, — слышу я знакомый голос.
Перед глазами всплывает копна зеленых волос и какое-то девичье лицо.
— Йулл, — шепчу я.
— Это я, Элис. Восьмой, все в порядке, успокойся.
Копна волос становится красной, все расплывается и вновь обретает черты. Я вижу испуганное и взволнованное лицо писклявой инквизиторши. Замираю, стараясь унять дыхание.
Вокруг люди в белых халатах. Пара людей в знакомой форме охраны Неоякудза. Я откидываюсь на спину и понимаю, что лежу на чем-то мягком.
— Фляжку, — говорю я, обращаясь ко всем сразу и к никому конкретно.
Лишь бы не сон. Лишь бы не снова. Пусть меня лучше со стены обоссут. Слепая Сука, если бы ты только знала, как я устал.
Тьма вновь смыкается надо мной и я не могу ничего с этим сделать. Дайте мне уже эту сраную флягу.
  
Глава 20. Один против сектора
 
— Ты привел смерть в мой дом, Восьмой.
— Как будто ты охрану нанимал для чего-то другого, Норай, — проворчал я.
— Не для битвы с Черным Дьяволом, точно.
— Норай, — произнес я ровным голосом. — Ты хочешь меня в чем-то обвинить? Или просто поворчать?
Я сидел в новом кресле, которое слуги притащили в кабинет главы Неоякудза вместо испорченного.
В особняке сейчас творился хаос и суета. Таскали трупы, заделывали дыры в стенах, убирали кровь и прочее. Сам Норай успел вернуться и выглядел не очень довольным. Впрочем, мне было насрать на его настроение.
Нет, я благодарен ему за спасение моей сраной тушки от смерти. Его работники не пожалели никаких средств, чтоб вытащить меня с того света. И даже правая рука, перемотанная регенерирующим бинтом, почти не болела.
— Ты знал, что такое может случиться, когда предложил мне перемирие пять лет назад.
— Я помню, — отмахнулся он. — Ты не лезешь ко мне, я помогаю тебе, чем смогу.
— И ты знал, что у меня в этом секторе есть только одна цель.
— Но я не думал, что ты приведешь ее прямо в мой дом.
— Он пришел не за мной. Тварь, как и все остальные, ищет сраный черный ящик.
Лицо главы нахмурилось. Но он ничего не сказал. Тишина длилась около минуты.
— Если тебе ничего от меня больше не надо, то я попрошу тебя не возвращаться в мой дом, пока не разберешься с этой проблемой.
— Эфирные пули под сорок пятый калибр. Можно и без засечек, но тогда с мунклипами. Сыворотка, я знаю, что у тебя она осталась, я сам тебе ее продавал. И еще пожрать. Много еды.
— Все? Счет тебе сразу выставить?
— Норай, — наклонил я голову. — Ты вроде бы правильная восьмерка. С принципами и своей моралью. За это я тебя уважаю. Но мы говорим о Черном Дьяволе. Не ставь мне палки в колеса. Не заставляй просить дважды. Мы оба знаем к чему это может привести.
 
— Сейчас соберем, — ответил он безэмоциональным голосом. — А ты подожди на улице. Ящик сами отнесем в бар, не хватало, чтобы ты и туда химеру привел.
— Идет, — отрезал я, вставая с кресла.
Ходить было больно. Дышать было больно. Делать резкие движения вообще противопоказано. На мне все заживает как на собаке, но трещины в ребрах, это все же трещины в ребрах.