Хорошая (ЛП)

— За обедом ты сидишь с Эвери, — произнес он.
Он заметил, что я сижу с Эвери во время обеда? Что? Он следил за мной?
— Эм, она не настоящий друг, — ответила я.
— Ох.
Я прочистила горло.
— Так сколько?
— Ну, раз уж это наш секрет, — произнес он, — Мне только исполнилось двадцать восемь.
— Ого.
— Что это значит? — спросил он.
— Я думала, вам, например, двадцать два или вроде того, — ответила я. Я не могла влюбиться в двадцати восьмилетнего мужчину. Он слишком взрослый.
— Жаль разочаровывать тебя, — ответил мистер Коннели, смеясь.
— Просто вы выглядите моложе. Но, думаю, это хорошо. По крайней мере, для взрослых. Выглядеть моложе своего возраста.
— А подростки хотят, как раз прямо противоположного, верно? — спросил мистер Коннели. — Ты хочешь выглядеть старше.
— Достаточно взрослой, чтобы купить пива, — согласилась я.
Он покачал головой.
— Боже, иногда я скучаю по старшей школе.
Я остановилась на полушаге.
— Что?
— Я что-то не так сказал? — спросил мистер Коннели, оборачиваясь.
— Именно так! — воскликнула я. — Нечто кощунственное, по меньшей мере! Вы скучаете по старшей школе?
— Не для всех она была ужасна, Кейденс, — произнес мистер Коннели, улыбаясь. — У меня были забавные друзья. Хорошее было время. — Он задумался на мгновение. — Хотя, теперь, когда я об этом думаю, мне надо было меньше давать родителям поводов для беспокойства. Я был немного плохишом, — произнес он и подмигнул мне.
Я не хотела, чтобы он мне подмигивал. И не хотела продолжать этот разговор. Я чувствовала себя неудачницей. Достаточно того, что я была нелепо влюблена в него. Мне не нужно было знать, насколько крутым он был в старших классах.
— Так что думаешь, заедешь в этот музыкальный магазин? — спросил он.
Я кивнула. Мне не нужно было знать, каким он был в старшей школе, но я отчаянно хотела узнать, какой он сейчас.
***
— Мне нужно спросить Дилана, — произнесла я, оказавшись в самом не организованном магазине, что я когда-либо видела.
— Это я, — ответил молодой мужчина за стойкой. — Могу вам чем-то помочь?
— Ну, мой…друг отправил меня сюда и сказал попросить вас выбрать для меня что-нибудь послушать на виниле. — Я надеялась, что сказала всё правильно. Не уверена, как правильно говорить. На виниле? С винила?
Дилан улыбнулся.
— Никогда ничего не слушала на записи?
Я покачала головой.
— Сколько тебе?
— Двадцать один, — ответила я. Не знаю, почему солгала.
Он кивнул.
— Так ты у нас новичок.
— Ты же не станешь рассказывать мне долгую, затяжную историю записей, не правда ли?
Дилан рассмеялся, а потом покачал головой.
— Нет. Я пощажу тебя. Видела когда-нибудь граммофон?
— Ага, — ответила я, хотя и не видела.
Дилан усмехнулся. Он знал, что я врала.
— Скажи-ка, кто тебя послал?
— Эм, Марк Коннели, — ответила я.
— Оо, Марк, — сказал Дилан. — Да, он звонил мне совсем недавно. Оставил для тебя кое-что. Ты же Кейденс, правильно? Одна из его учениц? Что ты делаешь в старшей школе в двадцать один?
Моё лицо стало цвета помидора.
— Он оставил что-то для меня?
— Ага, — ответил Дилан. — Если ты Кейденс, конечно. Ты подходишь под описание. Маленького роста. Светлые волосы. Голубые глаза.
— Он описывал меня? — я практически потеряла сознание. И я не шутила.
— Ага, — Дилан осматривал стойку с задней стороны, пока не нашел пластинку. Он снял стикер, на котором было написано Кейденс, и протянул мне. — Он позвонил мне совсем недавно. Сказал, ты сегодня зайдёшь. Подумал, что это тебе понравится.
Я осторожно взяла пластинку, изучая обложку, на которой были изображены двое мужчин, копающихся в пластинках в магазине, очень похожем на тот, в котором я сейчас находилась.
— Так, я полагаю, тебе не двадцать один, — произнес Дилан.
Я покачала головой.
— Не знаю, почему я так сказала. Может для того, чтобы ты воспринял меня всерьёз.
— Я принимаю всерьёз всех, кто заходит в мой магазин, — ответил Дилан.
— Хорошая деловая практика, — сказала я.
— Так, сколько тебе? — спросил он.
— Почти восемнадцать.
— И это значит, что тебе семнадцать.
Я кивнула.
— И ты думаешь, что твои музыкальные предпочтения меняются?
— Не знаю.
— Ты слышала этот альбом раньше?
— Да. На диске.
Дилан кивнул.
 — Хочешь послушать в лучшем звучании?
Я улыбнулась.
— Да.
— Что ж, тогда иди за мной, — сказал он и повел меня в заднюю часть магазина. — Я понятия не имел, что Марк в ответе и за твоё музыкальное образование.
Я вспыхнула и отвернулась.
— Хотя, меня это не удивляет, — продолжил Дилан.
— И что это значит? — спросила я, останавливаясь перед странным механизмом, который выглядел, как что-то из фильма 70-х годов.
— Марк всегда брал кого-то себе в качестве проекта в колледже. До того, как он увлекся инструментальным хип-хопом, он втюхивал какую-то ерунду об охране окружающей среды. Один из наших друзей проявил крошечную толику интереса, и всё. Он включился по полной, как маньяк.
Я ощетинилась. Мне не нравилась идея быть проектом для своего учителя математики. Более того, мне не нравилось, что он видел меня впечатлительной юной девчушкой с нуждой в попечительстве. Мне не стоило вообще брать у него тот диск. Мне вообще не стоило приходить сюда.
— Так вот, это граммофон, — продолжил Дилан. — И вот как он работает.
Он забрал у меня пластинку, достал её из футляра и аккуратно расположил её на том, что назвал проигрывателем. Он запустил его и поднял ручку.
— А теперь, вот это самая сложная часть. Нужно быть очень осторожным, когда ставишь ручку на пластинку. Видишь иглу на кончике?