Хорошая (ЛП)

Марк вздохнул, а потом позволил себе усмехнуться.
— Что ж, дело сделано, — он перебросил меня через плечо и понес в спальню. Я без конца визжала, шлёпая его по заднице, пока не почувствовала, как падаю на постель.
— Я предупреждал тебя.
Я захихикала и заерзала, когда почувствовала, как его руки расстегивают пуговицу на моих джинсах.
— Тебе ни за что не удастся их снять, — рассмеялась я. — Это узкие джинсы.
— О, ты меня недооцениваешь, — ответил Марк. — Если захочу, я в них влезу.
Я без особого энтузиазма скрестила ноги, пытаясь притвориться, что готова побороться. Мне нравилась игривая борьба, и казалось, это разжигает его потребность в моём теле. Правда в том, что он не смог бы быстро снять мои джинсы.
— Боже, они нарисованные что ли? — спросил он, дёргая и стягивая их.
— Хватит! — завопила я. — Ты хочешь оставить меня с ссадинами? — я отбросила его руки и вылезла из джинсов. Он с восхищением наблюдал за мной.
— Не знаю, как вы, девушки, делаете это, но это просто фантастика, — сказал он, когда я снова лежала в кровати в трусиках и топе. Он забрался на меня и посмотрел в лицо.
— А теперь, вот всё, что я собираюсь с тобой сделать.
Я закрыла глаза.
— Неа, — сказал он. — Открой глаза и смотри на меня.
Я подчинилась.
— Для начала, спущу трусики вниз по твоим ногам.
Я отвернулась.
— Кейденс, посмотри на меня.
— Не могу. Это смущает! Просто сделай. Не надо мне сначала говорить!
Он прижал руки по обе стороны от моего лица и нежно повернул, чтобы я снова на него посмотрела.
— Ты очень нетерпелива.
Я глубоко вздохнула и ждала.
— А потом проскользну рукой между твоих ног и поиграю с тобой.
Я задышала быстрее.
— Что об этом думаешь?
Я кивнула.
— Хочешь, чтобы я скользнул пальцем в твою киску?
— Марк!
— Или может, ты хочешь, чтобы потер твой маленький клитор. Знаю, что тебе это действительно нравится.
— Прекрати!
— Что прекратить? Прекратить говорить тебе, что собираюсь делать? Почему ты смущаешься?
— Не знаю, — я сдерживалась, чувствуя, как жар стыда жжёт мою кожу, и как пульсировало у меня между ног.
— Я просто хочу, чтобы ты стала влажной, Кейденс, — продолжил Марк. — Для того, что планирую дальше.
Ох?
— Ты что, думала, что я не прижмусь к тебе ртом? Как я могу этого не сделать? У тебя самая сладкая маленькая киска на планете.
— О, Боже мой…
— И я собираюсь зарыться в неё лицом.
— Господи Иисусе…, — а я никогда не говорю: «Господи Иисусе».
— Нет, Кейденс. Меня зовут Марк Коннели. И я вот-вот доставлю тебе самый мощный оргазм в твоей жизни.
И, чёрт подери, он это сделал.
***
Я мало что помню об ужине в честь своего дня рождения. Знаю, что ресторан был хорошим. Атмосфера уютной. Помню, что сначала слегка нервничала, выйдя на публику. Клуб – это другое. Я боялась столкнуться там с нашими прихожанами. Но ужин? То, что он был в часе езды от дома, не имело значения. Я была на пределе. И помню, как Марк кучу раз сказал мне расслабиться.
Расслабиться. Я без конца повторяла это слово за ужином. И во время десерта. И во время поездки обратно домой к Марку. И в его спальне, когда он сказал мне, что хочет раздеть меня и заняться со мной любовью.
— Но если ты не готова, Кейденс, всё в порядке, — сказал он. Я была лишь в лифчике и трусиках, а он был на коленях передо мной, уткнувшись лицом в мой живот, вдыхая мой запах.
— Я готова, — ответила я. Мой голос ничуть не дрожал. Мои слова прозвучали вполне уверенно для девушки, у которой в голове проносились триллионы вопросов.
— Но?
Ладно. Не так уж и убедительны, оказались мои слова. Оказывается, они были убедительны лишь для той, у кого в голове триллион вопросов.
— Я знаю, будет больно, но будет прям очень больно? — я решила начать с самого пугающего.
— Очень больно? Не знаю. Но знаю, что больно будет, — ответил Марк.
— Ты будешь использовать презерватив?
— Да.
— Если бы я была на противозачаточных, ты бы его использовал?
Марк на мгновение заколебался.
— Ты на противозачаточных?
— Нет.
— Тогда почему это тебя волнует?
— Так стал бы, если бы была?
— Я бы позволил решать тебе.
— У тебя есть какие-нибудь заболевания?
Марк посмотрел на меня и улыбнулся.
— Нет, Кейденс.
— Ты проверялся на заболевания?
— Да, Кейденс.
— Когда?
— Пять лет назад.
— Это давно, — ответила я.
— Знаю. Но у меня была одна партнёрша, когда я проверялся. И после только она.
— Только одна?
— Только одна.
— Она была хорошей? — какой глупый вопрос. Даже не знаю, откуда он взялся. Думаю, я ужасно нервничала, и мне нужно было продолжать говорить, чтобы замедлить сердцебиение.
Лицо Марка омрачилось.
— Да, — прошептал он мне в живот.
— Почему ты больше не с ней? — спросила я. Кейденс, какого чёрта ты творишь? Прекрати задавать эти вопросы! Ты ведёшь себя грубо! 
Марк встал.
— Кейденс, мы не должны заниматься сексом, если ты не готова. Правда, ничего страшного, — он расчесал пальцами мои волосы, изучая пряди.
— Я хочу, Марк, — прошептала я. — Правда, хочу.
Он склонился, чтобы поцеловать мои губы, а потом подхватил и уложил на кровать.
— Уверена? — спросил он.
Я кивнула и улыбнулась. Я действительно была уверена. Знала, что если и есть на свете тот, кому готова была подарить свою девственность, то это он. Я доверяла ему. Полностью.
— Я буду очень нежным, — заверил он меня.
Я снова кивнула и в очередной раз ощутила его губы, скользящие по моей щеке, вниз по шее, между грудей. Он расстегнул переднюю застёжку моего лифчика и развел чашечки, глядя на твёрдые соски. Инстинктивно, мои глаза закрылись.
— Вот форма женщины, — процитировал он, водя указательным пальцем по моей груди. Медленно. Мягко. Почти щекотно, но я знала, что нужно воспринимать его серьёзно, поэтому не смеялась. — Божественный нимб окружает её с ног до головы, — продолжил он, проводя рукой по моей груди. Он кружил большим пальцем по одному соску, потом по другому, заставляя меня вздыхать и ерзать. — Они манят своей неистовостью, неопровержимое притяжение, — пробормотал Марк, а потом приблизился и облизал их.
Я выгнулась ему навстречу, умоляя принять ещё больше меня в свой рот.
Он заговорил у моей груди. — Я был привлечён её дыханием, словно был не более, чем беспомощным паром, всё отброшено в сторону, кроме меня и неё, — а потом он прижал свои губы к моим, и я затрепетала ему в рот, пока его руки изучали мое тело. — Книги, искусство, религия, время, зримая и прочная земля…, — его рука находилась между моих ног, гладя меня поверх трусиков, — и ожидание рая или же боязнь ада, всё теперь поглощено. 
Он усилил давление пальцев, пока я не застонала.
— Безумные нити…, — он пальцами отодвинул мои трусики и мягко прикоснулся ко мне.
— Марк…
— О, хочешь, чтобы я промотал вперёд? — поддразнил он.
— Давай-ка посмотрим, безумные нити и что-то о становлении неуправляемым…Я это понимаю, — он зацепил руками мои трусики и стянул их, отбросив за плечо.
— Ах, вот оно, — произнес он, рассматривая меня между ног.
— Что?
Он снова склонился надо мной и прошептал на ушко.
— Думаю, это любовная плоть, набухающая и восхитительно ноющая.
Мне хотелось умереть. Но вместо этого я вскрикнула, когда он ввёл в меня палец. Он оставался внутри, пока шептал мне на ушко непостижимые вещи. Не знаю, цитировал ли он до сих пор стихотворение. Всё, что мне известно, я не могла сконцентрироваться на нём, особенно когда он ввёл внутрь второй палец.
Я воспротивилась, и он позволил мне. Я ерзала, он и это мне позволил. Я впилась ногтями в его плечи, и он позволил мне. Но пальцы не убирал. Он держал их там, и я чувствовала, как сильно растягиваюсь вокруг него.