Новое начало

— Хорошо, — всё, что смог выдавить из себя.
Двадцать минут ещё ждал в паре метров от выхода и дождался. Леся шла к выходу медленно, вытирая слёзы со щёк. Остановилась, когда увидела меня. Какое-то время мы смотрели друг на друга — я в бешенстве, она в испуге. Я был готов рвануть за ней, парни так же ждали наготове. Но она как-то хитро ухмыльнулась и уверенным шагом пошла прямиком ко мне. Что ж, неожиданно.
Или понимает, что пути к отступлению у неё нет, или и не собиралась бежать. Я следил за каждым её шагом, смотрел, как она приближается, и испытывал какое-то облегчение. Она остановилась в полуметре от меня, пристально и с каким-то безразличием посмотрела в мои глаза, потом скрестила руки и вытянула их вперёд, я вопросительно вскинул бровь вверх.
— Что, связывать не будешь? — тихим, но истеричным голосом спросила она, заставив меня ещё больше взбеситься.
Я взял Лесю за локоть и резко притянул так близко, что почувствовал её испуганный вдох прямо у своей шеи.
— Играть со мной вздумала, — больше констатировал, чем спрашивал. Повернулся к выходу и потащил девушку к своей машине. — Принеси её вещи из той машины, — обратился я к одному из парней Виталика.
Посадил Лесю на переднее сидение, она с лёгкостью поддалась, не сопротивлялась. Пристегнул ремень безопасности и закрыл дверь.
— Машину верни в салон, — отдал приказ Виталику. Другой парень протянул мне сумку Леси, открыв, я заскрипел зубами и грозно посмотрел на неё. Не дай бог, увидел бы кто-то эту сумку — нашли бы её труп где-нибудь в канаве. Дура!
— Едешь к ней на квартиру, собираешь все её вещи и привозишь ко мне домой, — протянул ключи от её в квартиры.
— Будет сделано, — ответил Виталик.
— Ты едешь с ним, — сказал парню, что принёс сумку. — А ты за нами, — обратился ко второму, все кивнули и уселись по машинам.
Всю дорогу Леся смотрела только в одну точку перед собой и не проронила ни слова, пока я не разрушил эту угнетающую тишину.
— Кто они? — спросил я и кинул быстрый взгляд на неё.
— Не твоё дело, — ответила она сквозь зубы, и я почувствовал на себе её гневный взгляд. Я сжал руль так, что пальцы побелели.
— Моё, — постарался сказать спокойно, но вышло не очень. — Теперь всё, что касается тебя — моё дело, — с нажимом в голосе сказал я.
— Конечно, — фыркнула она, — чуть не забыла, что ты теперь мой хозяин, а я твоя игрушка, — блядь, она меня окончательно решила вывести из себя.
— Не забывайся и не испытывай моё терпение…
— А то что?! — заорала она. — Закроешь меня в подвале, свяжешь, что? Может, бить будешь? Так давай, чего ждёшь? — да кем она себя возомнила? Я резко нажал на тормоза так, что она подалась чуть вперёд.
— Ещё раз, — я повернулся к ней, взял её за подбородок одной рукой, сжал сильно, но точно не больно, — поднимешь на меня голос — связывание и подвал покажутся тебя раем, — толкнул её голову назад, достаточно грубо, может перегнул, но сорвался, блять.
Завёл машину и поехал дальше, больше на неё не смотрел и не заговаривал. Но ненависть, которая исходила от неё, чувствовал каждой клеткой своего тела. Никогда не поднимал руку на женщину и не собираюсь делать этого когда-нибудь, но она должна запомнить, что я не потерплю, чтобы на меня орали.
Приехав домой, я потащил её за руку прямиком в подготовленную комнату. Она не успевала за мной, ноги путались, но шагала, не открывая рта. Лариса поздоровалась, но я не обратил внимания на неё, открыл дверь и подтолкнул Лесю в комнату, а потом, закрыв за собой дверь, приказал:
— Раздевайся!
Леся
Я вздрогнула, когда услышала его тяжёлый голос: никогда не видела его таким злым. Слёзы стоят в горле ещё с момента, когда он стиснул мою челюсть своими большими пальцами. Но я не покажу ему свою слабость, пусть давится своим гневом — никак не буду реагировать. Хочет, чтобы я разделась? Я разденусь и больше ему и слова не скажу. С сегодняшнего дня у меня обет молчания.
Начала расстёгивать пуговицы на блузке, стоя посреди комнаты спиной к нему. Руки предательски дрожат, впрочем, как и ноги. Нет, я не боюсь, мне уже всё равно. Пусть делает, что хочет, а что он хочет — нетрудно догадаться.
— Всё снимай, — приказал он, когда я осталась в одном только белье.
Подчинилась, куда я денусь. Стыда не чувствую: он всё, что можно, видел уже. Бросила бельё на широкую кровать рядом с собой, сзади послышались шаги. Через секунду почувствовала его тяжёлое дыхание в затылке, кожа покрылась мурашками, но точно не от холода: в комнате достаточно тепло.
Он стоял позади и вдыхал запах моих волос. По мере того, как его дыхание учащалась, я понимала, что вот сейчас он возьмёт меня. Я не хочу близость с ним — после договора, после его слов, и всего, что было за эти дни — я не хочу его. Но моё тело живёт своей жизнью, соски затвердели, низ живота тянет в предвкушении, губы сами собой приоткрылись. Чёрт, он не должен понять, что моё тело так реагирует на него. Не должен.
Я была почти готова, что он сейчас нагнёт меня, и всё случиться. Но нет. Он потёрся мускулистой грудью о моё плечо, взял мои вещи с кровати и ушёл. В дверях остановился и бросил мне тем же приказным тоном:
— Иди в душ, я проверю, — как, интересно? Нюхать меня будет или что?
Я обняла себя руками и посмотрела вокруг. Комната мне незнакома, ведь раньше мы проводили время только на первом этаже. По дому я не бродила, но он шикарен, это видно сразу, как только заходишь. Современный ремонт, дизайнерская дорогая мебель. Меня это не интересовало: мне не впервой видеть роскошные дома, потому и не осматривала. Да и на второй этаж ни разу не поднималась.
Ходить по комнате голая не хотела, так что зашла в ванную: самой хочется смыть с себя напряжение этого дня. Там меня ждала огромная ванна. Я тут же включила воду, и ванна начала наполняться. На настенной полке обнаружились бутылочки. Удивило то, что все средства имели запах весенних цветов. В небольшом шкафчике нашла белые пушистые полотенца и из того же комплекта халат. Всё, даже постельное бельё, пахнет новизной. В нос ударило этим запахом сразу, как меня толкнули в комнату — готовился значит. А может, он каждый месяц приводит в эту комнату какую-нибудь дуру, что не глядя подписывает договор о рабстве.
Налила пенку для ванны и погрузилась по самое горло в воду. Мышцы расслабились в горячей воде, приятный запах успокоил, и я обмякла в тишине. Всё это блаженство подействовало только на тело, на душе же так давило, так резало, что одновременно с выдохом из глаз брыкнули слёзы. Я обхватила руками колени и разрыдалась, выпуская наружу острую боль, что резала по живому изнутри.
Лежала, а точнее сидела я так, пока вода не остыла, помылась и, сполоснув холодной водой лицо, решила выйти из ванной. Глаза красные и опухшие — он точно заметит. Спрятала голое тело в мягкий халат и вышла. Открыла все шкафчики и комоды, но не нашла ничего. Не то, чтобы сильно надеялась, но вдруг. Подошла к двери, подёргала за ручку и истерически засмеялась: конечно же, он меня запер, я ведь не думала, что это были пустые слова на бумаге. Козёл!
В комнате только мебель, шторы и так далее, в отеле и то больше вещей. Села в кресло возле окна, оно оказалось очень удобным, но, сидя в нём, видишь только стену перед собой. Встала, с трудом, но повернула его к окну, случайно нажав на что-то, от чего выдвинулась специальная подставка для ног и спинка откинулась чуть назад.
Устроилась в эту роскошь, вытянула ноги, расслабила спину… чудесно, и большое окно открывает вид на пока ещё богатый зеленью сад. Это будет моё любимое место в… заточении. Прекрасно!
Через пару минут защёлкнул замок двери, и в комнату зашёл Марк, я его не видела, но его аромат сразу ударил в нос. Он молчал, я тоже не издала ни звука, через пару секунд он что-то положил на столик, который стоял в углу. Судя по звуку и запаху, это был поднос с едой, но я даже не повернулась.
— Ты должна поесть, — сказал он.