Восточный пакт (СИ)
Расцепившись на последних, самых толстых ветках, мешком рухнули на газон рядом друг с другом. Я видел, как и куда падаю, а вот Шиманской пришлось непросто — у нее от удара звучно вышибло воздух из груди.
— Вставай, вставай! — потянул я ее за собой, сразу заметив автомобиль Анжелы. Ярко-красный ягуар с блестящей хромом радиаторной решеткой и на широких спортивных колесах стоял метрах в двадцати от нас, на другой стороне подъездной дорожки, по периметру огибающей внутренний двор.
Анжела поднялась, но двигалась как перебравшая с алкоголем главный бухгалтер на танцполе новогоднего корпоратива. Но самое главное, что она двигалась. Потащив ее за собой, я побежал к машине, заполошно осматриваясь.
— На пассажирское место, заводи! — коротко бросил я, подталкивая Анжелу к пассажирской двери. Забравшись в салон, Шиманская начала голосом подавать команды, разрешая вождение чужому человеку. То есть мне.
Сам я в это время двумя короткими очередями заставил открывшуюся было дверь парадной закрыться.
— Моисей, здесь? — не переставая стрелять короткими отсечками, поинтересовался я.
— Так точно, — коротко отрапортовал уже полностью проснувшийся Фридман.
— Ты меня видишь?
— Уже да.
Выпустив оставшиеся в магазине пули сквозь дверь, я бросил оружие на землю и запрыгнул на водительское место спортивного ягуара. Да, Анжела знает толк в удовольствиях и радостях жизни — мельком подумал я двусмысленно.
— Я в бегах, помоги советом, — это уже вслух произнес, обращаясь к Фридману.
Да, понимаю, что звучит несколько странно, но времени на формулировку задачи яснее у меня сейчас нет. Ударом тыльной стороной ладони переместил рычаг автоматической коробки передач до упора вперед, и топнул по педали газа. Автоматическая трансмиссия при этом погасила мой резкий порыв, а Ягуар тронулся с места степенно и плавно.
— Скорость! — заорал я в панике я, видя движение за витражным стеклом и открывающуюся дверь.
— Режим спорт! — практически сразу скомандовала Шиманская.
На этом наше бегство могло почти сразу закончиться, не будь у меня такой полезной опции как замедление времени в критической ситуации. Моя нога по-прежнему вжимала педаль в пол до упора, и в спортивном режиме ягуар рванул с места как пущенный из пращи камень.
Спасло то, что пространство вокруг меня растянулось, и словно находясь под толщей воды, преодолевая сопротивление, я успел выкрутить руль, одновременно пару раз быстро вжимая педаль тормоза. В замедлившимся мгновенье увидел, как оставляя в стеклах аккуратные дырки, медленно-медленно подергивающиеся паутиной трещин, через салон пролетело несколько пуль.
Рванувшийся с места красавец ягуар проскользил по брусчатке и распахав стремительно крутящимися колесами газон, перепрыгнул через невысокий бордюр. Тормозить, когда по тебе прицельно ведут огонь вариант не очень, и делать это я конечно же не стал, чуть-чуть только газ отпустил. Зад машины занесло, и я с размаха влетел боком в стену. И снова вжал педаль в пол — оставляя за собой сноп искр, сминая и раздирая обшивку крыльев и дверей, машина выскочила в арку, снося шлагбаум.
Стремительно крутя отзывчивый руль, совсем как водитель раллийной машины, я впритирку проехал между двух патрульных автомобилей. Дверь одного из них как раз в этот момент открывалась и сразу улетела прочь, вместе с вырванными от удара петлями.
С визгом резины войдя в поворот перекрестка, я услышал, как по кузову хлестнуло пулями. Попало всего несколько в багажник, даже в салон ни одна не залетела.
— Напгаво, уходи напгаво! — раздался голос в ухе, и я машинально вжал педаль тормоза, бросая машину в занос поворота. В последний миг успел увидеть, как впереди за углом — туда, куда ехал и откуда меня заставил свернуть Фридман, показались синие отсветы.
Двигатель утробно рокотал, разгоняя мощную машину, замелькали редкие огни улиц, сливаясь в светлые нити.
— Чегез тгиста метгов налево! — произнес Фридман. — Тебе нужно к Сити-моллу!
— Понял, — бросил я, разгоняясь до предела и сразу же тормозя на коротком отрезке до следующего перекрестка.
— Нет-нет-нет, обгатно! — закричал вдруг Фридман с нотками паники. Я почти сразу понял, в чем дело — в пологом вираже прямо на нас планировал полицейский конвертоплан. За миг до того, как направленный свет его прожектора был готов меня ослепить, я нашел взглядом проулок и бросил машину туда.
Сбивая мусорные баки, поднимая вверх груды мешков с отходами, ягуар промчался по тесной улочке. Видно ничего не было, к лобовому прилипла картонка, а по кузову грохотало, словно машина оказалась под южным ливнем с крупным градом. Я не сдержался и закричал нецензурно, Анжела просто закричала, в панике. Картонку с лобового в этот момент, к счастью, снесло. Очень вовремя.
Пролетев через кучи мусора, я выскочил на параллельную улицу уже с обоими разодранными и мятыми бортами. Оказавшись поперек дороги, с трудом, но справился с управлением — ягуар, запрыгав по тротуару и оставив там передний бампер, выскочил на середину улицы, виляя задом в заносе. Увеличив скорость, я проскочил через арку ворот, выезжая из Каструма, и погнал к Сити-моллу.
Я предполагал, куда Фридман меня ведет — за восточным крылом торгового комплекса стена границы с Южными была невысока, и именно там находились нелегальные пункты прохода между районами.
— Напгаво, напгаво! — напряженно произнес Фридман. — Нет, налево! — закричал он. Поздно — я уже свернул направо, и сразу перестал что-либо видеть — сверху вновь упал конвертоплан, уже успешно ослепив меня ярким светом. Я только вжал сильнее педаль газа. Как оказалось и в этот раз поймал удачу за хвост — загрохотавшие разрывы авиационной пушки разорвали дорогу прямо за нами.
Секунда, вторая, и мы проскочили под брюхом полицейского конвертоплана. Я успел моргнуть и увидел перед собой бок полицейской машины. Ягуар врезался в переднее крыло патрульного автомобиля и изменив направление, срубил левым крылом рекламный щит. И мы полетели: подпрыгнув на щите колесами левой стороны, ягуар взлетел в воздух и сделал бочку. Я еще успел мельком увидеть совсем недалеко горящие светом витрины Сити-молла. Обидно как, почти ведь приехали.
Приземлившись на землю, мы и здесь два раза перекатились через крышу. Летели брызги стекла, рванулись из панели подушки, кричала Шиманская. Второй раз перевернувшись через крышу, ягуар немного постоял на боку, как будто устало размышляя — остаться так, или все же завершить кульбит. Словно приняв решение, машина все же медленно и нехотя грохнулась на колеса. Еще раз вскрикнула от боли Шиманская, чуть позже в отчаянии прошипев пару ругательств на польском.
Впереди ничего не видно — в кувырке сорвало крепления капота, и поднявшаяся на пневмоподвеске крышка стояла почти вертикально, загораживая обзор спереди.
На краткий миг я прислушался к себе. Ни переломов, ни сильных порезов, ни даже ушибов — в моем мире после такого кульбита на машине я бы точно невредимым не вышел, здесь же и ремень пристегнул меня к сиденью не спрашивая, и подушки взорвались обволакивая так, что я остался сидеть как сидел, несмотря на чудеса на виражах.
Хлопнул опустившийся капот, захрустев сорвавшимися с креплений амортизаторами пневмоподвески, а темноту вокруг заполнили лучи прожекторов и звуки сирен. Конвертоплан завис прямо над нами, слепя прожектором и я только на слух понимал, что рядом одна за другой тормозят полицейские машины.
— Спокойно, Агтуг Сег-геевич, спокойно. Вы живы? — подал голос Фридман.
— Живы, — коротко ответил я, зажмурившись от яркого света. Прямо надо мной сверху звучал громкий, усиленный громкоговорителем голос, убеждающий оставаться на месте и не делать резких движений.
— Ждем, Агтуг Сег-геевич, ждем, — успокаивающе произнес Фридман.
Рядом хлопнули двери, и я кожей почувствовал направленное на себя оружие. Вдруг ярко-красная пелена обжигающего света перед глазами исчезла, и гулко забухали спаренные пушки конвертоплана.