Восточный пакт (СИ)
«Нелидова А.» приветливо кивнула, и без слов повела нас по пустым коридорам к лифту. Мустафа на половине дороги вдруг запнулся и приложив руку к уху, замедлил шаг, а после и вовсе приостановился. Короткий жест, полувзгляд, и Нелидова понимающе кивнула — мол все понимаю, служба. Все также без слов Мустафа нас покинул, и мы уже вдвоем с сопровождающей продолжили движение.
Понемногу я начинал узнавать коридоры и убранство. И совсем не удивился, когда оказался в комнате, где пришел в себя после воскрешения. Сейчас помещение, правда, не напоминало палату. Меблировка и обстановка сменились, и теперь это был вполне обычный комфортабельный номер.
— Располагайтесь, Алексей Петрович, — улыбнулась Нелидова.
Несмотря на показательную теплоту улыбки, от девушки повеяло холодом. Даже нет, не холодом — непривычной пустотой. Я уже привык ощущать направленные эмоции, а моя проводница полностью закрылась ментальной защитой. Это требует достаточно серьезных усилий — даже Анастасия в общении со мной сейчас поддерживает только малый уровень эмпатического щита, как и многие гимназисты из заведения Витгефта. Уровень, позволяющий слышать слабое эхо эмоций, что в принципе является стандартной защитой, не требующей серьезных усилий.
— Чай, кофе? — необычные фиолетовые глаза блеснули.
— Потанцуем? — машинально, из природной наглости и сохранившегося после веселого бега по улицам Града задора, позволил я себе ответить. Оторопев поначалу от собственной несдержанности, быстро пришел в себя, еще и подмигнул — гулять так гулять, что уж теперь.
Оговорка «позволил ответить» потому, что передо мной сейчас была одаренная, а я понемногу все сильнее вживался в реалии нового для меня мира. У меня дома присутствие наследников государственной элиты в окопах войны являлось привычным порядком вещей до середины двадцатого века — в строй вставали как дети партийной номенклатуры вплоть до сыновей Сталина, так и европейская аристократия, включая принцев; с другой стороны Атлантики были летающие ковбои Буши, что старший что младший. В моем мире закончилась подобная практика к семидесятым, так что в веке двадцать первом очень пристальное внимание всей планеты было уделено английскому принцу, который в составе британской армии съездил в Афганистан поохотиться на талибов.
Здесь же, как и во время Первой мировой, впереди условных пехотных цепей по-прежнему в массовом порядке можно встретить баронов, графов и князей. Также, как и представительниц прекрасного пол, традиционно проходящих практику в роли сестер милосердия или послов благотворительных организаций. И одаренная передо мной может оказаться как вполне рядовым членом одного из национальных кланов, а может и состоящей в одном из благотворительных обществ графиня, герцогиня, или даже великая княжна.
— Потанцуем… — неожиданно загадочно улыбнулась Нелидова в ответ, внимательно меня осмотрев. Взгляд ее при этом полыхнул магическим отсветом и она, многозначительно покачав головой, покинула комнату. Проводив глазами привлекательную девушку, скользнув взглядом по обтянутым форменным мундиром бедрам, я почти сразу про нее забыл. Сейчас должно решиться, выгорит мой план с ФСБ, Аверьяновым и веществами, или нет. Или все это было зря…
Щелкнул замок двери и в помещение зашел облаченный в парадный мундир гость, которого я никак не ожидал здесь и сейчас увидеть. Не обомлел, конечно, но неприятно удивился — помянув недобрым словом Фридмана.
— Алексей Петрович, — сдержанно кивнул мне седовласый визитер и прошел к столу, усаживаясь в одно из кресел. Демонстративно не во главе стола, кстати.
— Александр Александрович, — приветствовал я тайного советника Собственной Его Императорского Величества канцелярии.
Не сказать, что при виде неожиданного визитера я сохранил полное спокойствие. Граф Безбородко один из высоких государственных чинов, и решает, как будет жить вся Конфедерация. Поэтому сейчас я могу выхватить все что угодно — от эпических бонусов, до эпических… впрочем, не будет о грустном. Хотя, учитывая мои недавние концерты, вероятность последнего значительно больше. Тем более, что подспудно я и ожидал чего-то более серьезного, чем просто беседа с Мустафой. Но все равно волнительно.
Присев напротив графа, я натянул на лицо смиренно-выжидательное выражение.
— Алексей Петрович… — произнес граф, глядя на меня. И вздохнул.
Да, все понятно без слов — в его тяжелом вздохе я многое как о себе услышал, так и понял все об отношении Безбородко к происходящему. Внимательно глядя мне в глаза, граф кивнул — удовлетворившись эффектом. Понял, что я понял.
— Алексей Петрович, прошу вас в ближайшее время прекратить визиты в Волынский протекторат, — после небольшой паузы произнес граф.
Интересно, он в курсе событий с самого начала, или появился только сегодня, после того как Фридман поднял тревогу утром? Ведь почти наверняка это…
— Вы не правы, Алексей Петрович, — покачал головой Безбородко. — Нет, это не Моисей Яковлевич передал мне информацию о ваших замыслах. И нет, я не ментат — и не читаю мысли. Более того, я даже не одаренный, просто у вас на лице все сейчас было написано. Старайтесь быть посдержаннее, в другой раз это может дорогого стоить.
— Андре? — поинтересовался я.
— Конечно, — кивнул Безбородко. — Вся информация о ваших намерениях у меня была практически сразу же, как только вы утвердили смету и план операции по устранению Мюллера. Или вы думаете, что за персоной вашего уровня не будет постоянного контролирующего пригляда с нашей стороны?
— Не думаю, но хотел надеяться.
— Мы не вмешиваемся в ваши дела без лишней необходимости, Алексей Петрович. Но если вы будете действовать с подобной молодецкой удалью впредь, нам придется принимать меры. Убедительно прошу вас — успокойтесь. Вы уже привлекли к себе внимание Императора, и никто не знает, к каким последствиям это приведет в самом ближайшем будущем.
— Анна Николаевна? — задал я важный вопрос.
Безбородко отвел взгляд и помолчал, потерев подбородок. Видно, было, что он напряженно думает. И принимает решение.
— К сожалению, это не моя прерогатива, так что насчет княгини Юсуповой-Штейнберг я не смогу вам сейчас дать никакой информации, — поднял взгляд граф после недолгой паузы.
Если тайный советник говорит, что это не его прерогатива, то кто вообще тогда принимает решение по княгине?
— Кто была моя мать? — воспользовавшись моментом, поинтересовался я, понимая, что надо ковать железо пока горячо.
— Вашу мать звали Надежда Иванова, и она являлась одной из самый сильных одержимых в мире… — начал было Безбородко, но наткнувшись на мой внимательный взгляд замолчал.
— Это Надежде Ивановой принадлежит перстень с гербом Ольденбургского Дома, который прислал мне Император?
Судя по промелькнувшей по лицу графа тени, он не знал, что в переданной мне памятной посылке с бананом и деньгами был в том числе перстень одаренных. Тогда, надев его, я увидел активировавшийся щит с горизонтальными оранжевыми и красными полосами. И после того, как разузнал, что именно значит проявившийся герб признавшего меня перстня, понял яркие эмоции Анастасии в нашей беседе. Ольденбургский дом — династия, к которой принадлежат как Романовы, так и правящие в этом мире Великобританией Виндзоры. А также — на сдачу, короли Дании, Норвегии и Греции.
— Я не знал о том, что Император распорядился отправить вам фамильный перстень, — сдержанно произнес граф Александр Александрович. — Но на вопрос ответить не могу. Сейчас не могу, — оговорился Безбородко. — Ходят устойчивые слухи, что вы прибудете в Петербург на бал дебютанток, — добавил он без акцентированного вопроса.
Отвечать я не стал, только пожал плечами словно бы говоря: «Сам удивляюсь».
— Увидимся в следующем году в Петербурге, и думаю я смогу ответить на этот вопрос… — спокойно произнес Безбородко.
Лишь усилием воли я сдержался, чтобы не исполнить выражение лица Джина Уайлдера из мема «Ну давай, расскажи мне…» Хорошая позиция — расскажу как-нибудь потом. Как говорится, никогда не откладывай на завтра то, что можно отложить на послезавтра — замелькали у меня мысли, но следующие слова Безбородко выбили их словно пробку из бутылки шампанского.