Восточный пакт (СИ)

Развернувшись, княжна направилась к выходу.
— А… настасия! — не нашел я ничего лучше, как окликнуть ее.
Резко развернувшись, девушка посмотрела сквозь меня безразличным взглядом, в котором сквозило показательное недовольство.
Черт, что сказать-то?
— Прошу не принимать мои негативные эмоции на свой счет, — примирительным жестом поднял я руки.
— Меня должны волновать твои эмоции на мой счет? — холодно поинтересовалась княжна. Мне только оставалось руки развести в жесте «ну-да, ну-да, пошел я нахер».
А меня вот должны волновать ее эмоции — потому что, как ни крути, ситуация сложилась такая, что мы с ней пока в одной лодке. Даже без учета того, что связаны деловыми отношениями. Если княжна будет ходить рассерженной или обиженной, это совсем не критично в плане моих переживаний — на ее мнение мне в общем-то абсолютно наплевать. Вот только ее раздражение и обида может негативно отразиться на моих отношениях именно с родом Юсуповых-Штейнберг, так что хочешь не хочешь нужно быть дипломатом — за краткий миг обдумал я, невольно осматривая замершую княжну взглядом. А ведь красивая, взгляд не оторвать.
Еще раз показательно разведя руки в примиряющем жесте, я только вздохнул устало. После этого Анастасия вдруг откровенно разозлилась. Возникло даже ощущение, что сейчас ножкой в сердцах топнет. Причем сразу максимально закрывшись от меня, княжна на краткий миг отвернулась, но я успел заметить румянец на ее щеках.
О причине раздражения догадался сразу. Внутренний раздрай возник у Анастасии из-за того, что она явно слукавила. Ментатом быть не требуется, чтобы догадаться — достаточно лишь немного жизненного опыта: слова княжны, что мои эмоции ее не волнуют не соответствуют действительности и она просто не хочет, чтобы я это почувствовал.
Когда я легко и покровительственно (с высоты реального возраста) улыбнулся, Анастасия еще больше разозлилась и еще больше покраснела. А, ну да, она то от меня закрылась, а я от нее нет. И то, что даже без попытки чтения эмоций я понял причину волнения княжны ее серьезно смутило и расстроило.
К счастью, я уже не в том возрасте, чтобы лишний раз теряться в неудобных положениях, поэтому не обращая лишнего внимания на эмоции девушки направился к выходу. Еще и как ни в чем ни бывало сделал приглашающий жест, пропуская даму вперед. Только когда вышли из зала, я понял, что находились мы почти рядом с настоящим, не выставочным рабочим кабинетом княгини.
Миновав приемную кабинета Анны Николаевны, зашагали в сторону парадной лестницы. Шли рядом, почти плечу к плечу.
— Послушай, а как я вообще здесь оказался? — поинтересовался ровным голосом, словно ничего только что не случилось.
— Тебе не сказали? — коротко глянула на меня Анастасия и едва усмехнулась: — Мы совещались с фон Колером, а в какой-то момент ты на полуслове просто закрыл глаза и сполз по креслу.
— Заснул, что ли? — не сразу понял я.
— Заснул, что ли, — просто ответила Анастасия.
— Отлично, — фыркнул я.
Да, было дело, в прошлом засыпал на совещаниях. Больше от скуки, конечно, но пару раз отрубался от переутомления. Но это было давно, а сейчас такой вот подставы от доставшегося в пользование юного тела не ожидал.
Пока расстраивался произошедшим, мы уже вышли на улицу. Анастасия сразу ускорилась и спустилась с крыльца, едва касаясь ступенек. Не оборачиваясь, она побежала по дорожке направо, к пруду. Я бегал обычно в другой стороне парка. Понятно теперь, почему утром мы всего один раз на пробежке встречались. Если, конечно, в то памятное утро, когда мы с княжной разговаривали прямо на реке под ледяным куполом, она не вышла на пробежку специально подлавливая меня для беседы.
Хотя может и сейчас тоже целенаправленно караулила? Да ну, нет, наверняка тоже каждое утро бегает — у одаренных вообще у всех с физическими нагрузками достаточно интенсивно, вне зависимости от предрасположенности к стихийным ли, или к темным искусствам.
Пробежавшись немного, я отвлекся от раздумий о княжне, так привлекательно выглядящей в этом обтягивающем… так, стоп. Отвлекся от мыслей о княжне и попробовал вспомнить, что вообще произошло вчера вечером после прибытия фон Колера.
Первым делом я нашел Зоряну. Девушка, как оказалось, услышала звуки появления оперативников ФСБ, сопровождаемые причитаниями Кальтенбруннера. Почувствовав неладное, она вовремя успела скрыться из приемной, затолкав Васю в один из пустующих кабинетов. Где и переждала опасность. Просто молодец — больше даже сказать нечего. Если бы оперативники натолкнулись на нее (и Васю) в зоне прямой видимости, кто знает, что произошло бы. Даже не говоря о возможности определить сканерами спрятавшегося в теле гангстера темного демона, вооруженная штатным оружием конфедератов привлекательная девица в мокрой майке весьма приметная и вызывающая обоснованное подозрение персона.
После того как разобрался с Зоряной, отправив ее отдыхать, пришло время Василия. С которым, едва услышав максимально сжатую историю, разбираться и не стали. По указанию фон Колера гангстера (и демона) препоручили Садыкову, чтобы тот увел его во второй корпус, чтобы закрыть в соседней с Зайцевым камере. После того как мы с Анастасией выразили подпоручику искреннюю благодарность за участие и тот увел демона Василия, Анастасия спросила о дальнейших действиях с темной тварью.
Внятного ответа на свой вопрос княжна не получила — это, как витиевато выразился фон Колер, являлось предметом обсуждения только для адептов темных искусств. Услышав подобное, Анастасия предсказуемо показала характер. Княжна экспрессивно отчитала барона, рассказав ему доступно, емко и весьма эмоционально все что думает по поводу устроенных на территории ее усадьбы игрищ и откровенного беспредела с завезенными к ней домой инвалидами, темными тварями и гулящими девами.
В принципе, Анастасия говорила все верно — потому что не было печали, как приехал я. И барон даже дал ей выговорится, соглашаясь. Но когда Анастасия вошла в раж и начала повторяться — просто красочнее и эмоциональнее изъясняясь о том, как она рада всех нас здесь видеть, барон ее прервал. Попросив минуту внимания, фон Колер рассказал княжне о том, что Анна Николаевна заключена под стражу по подозрению в контрабанде армейских ускорителей. Помогающие усиливать физические способности психоактивные вещества, на которых я тренировался две недели, после того как приехал из протектората и осваивался в новом теле. Во всех смыслах новом — и после переселения души, и после воскрешения.
Наказание за незаконный оборот армейских ускорителей предполагалось весьма серьезное. В использовании психоактивных веществ государство традиционно имело неоспоримую монополию, как и в праве на насилие, и защищало свою монополию со всей жесткостью, не глядя на титулы, чины и ранги.
Осознав перспективы матери, Анастасия мигом растеряла боевой настрой. Пока княжна приходила в себя от ошарашившего ее известия, фон Колер педантично и скрупулезно выспросил у меня подробности произошедшего. И рассказывая ему о схватке с демоном, помощи белой леди и встрече с князем Андреем Юсуповым, я в процессе понял истинно иезуитскую задумку организаторов моего покушения.
Демон в теле Васи появился в момент, когда в поместье находилась с визитом делегация Юсуповых. Которые, как и Разумовские, не заинтересованы в благополучии оказавшегося на стыке самых разных интересов рода Юсуповых-Штейнберг. И вопрос с принадлежностью напавшего демона становится сложнее.
В первую очередь, как думаю, это мог организовать Зайцев, действуя в интересах Разумовских. Но это мог организовать он же, действуя в интересах ФСБ. И пусть эти две стороны являлись первыми в очереди подозреваемых интересантов, Юсуповы теперь ведь тоже могут быть в списке потенциальных подозреваемых. И игнорировать их нельзя, хотя я все же склонен предполагать, что их появление было лишь ширмой для прямой атаки на меня. Но полностью исключать их не получится. В том числе и потому, что именно князь Андрей Юсупов, так красиво врезавшийся в стену после столкновения со мной, был формальной причиной смерти Войцеха Ковальского, агента ФСБ в Волынском протекторате.