Лера и параллель (СИ)
Я же, в свете воспитания, полученного на Земле, хоть и понимала актуальность «поющих трусов» на сцене, как способ эпатажа, всё же была не на столько смелой, но вот поиграть с текстурой тканей и цветовым намеком могла. Для бала я выбрала телесного цвета корсетный боди без лямок, плотный, с малым количеством кружева, с полной имитацией обнаженного тела. Чулки на подвязках были в тон. Волосы я оставила распущенными, забрав лишь передние пряди под драгоценную повязку.
Золотая флоранс вышивка на черном многослойном тюле, делала платье элегантным и одновременно чувственным. Длинные, прозрачные рукава с узкими манжетами, корсетная талия и шелковый бант на ключицах, юбка-пачка, едва открывающая лодыжки с узкими лодочками со множеством ремешков — именно такой легкой и изящной меня увидел Максимилиан.
На несколько мгновений он обомлел, а затем широко улыбнулся и схватив меня за талию — закружил.
— Не видел ничего прекрасней в своей долгой жизни, моя Тари, — а затем поцеловал, нежно, ласково, давая обещание на что-то большее. И всё же под плотной тканью фрака, я чувствовала, как он напряжен, а глаза, пусть и искрились смехом, но взгляд был пристальным и изучающими. — Пожалуйста, будь осторожна, не уходи из зала никуда, я по долгу службы не смогу быть рядом всё время, Валисса если что подменит, и все же. Пообещай.
— Обещаю, любимый, — ответила я, тронутая его заботой.
— Повтори, — потребовал он.
— Обещаю.
— Нет, не это.
— Поняла, — ответила я, смутившись, — любимый мой.
Он счастливо засмеялся и вновь поцеловал меня, окончательно съедая персиковый блеск с моих уст.
Честно говоря, напряжение упыря передалось и мне, и, хотя ужин прошёл в дружественной обстановке, я едва ли прикоснулась к шедевральным блюдам, уделяя внимание лишь десерту и сырам. Вино почему-то тоже не лезло, и я лишь делала вид, что пью его, на самом деле отдавая предпочтению воде со льдом и лимоном.
Народу было столько, что, если бы не магический аналог кондиционеров, мы бы задыхались от духоты. Бал был приурочен к празднованию трехсотлетия правления Феликса. А уж сколько ему лет, я даже загадывать боялась. Выглядел он чуть старше Макса, но раз руководил более трех веков, то однозначно был древним. Впрочем, на его отношении к жизни возраст совершенно не сказался, он был так же оптимистичен, ироничен и непоследователен, как большой ребенок. На празднике, помимо одноклановцев, присутствовали и представители клана Фон Эспер.
Их легко было вычислить среди многочисленных гостей. Все представители этого крыла имели длинные, словно снег, белые волосы и глаза цвета спелой черешни. Давно Макс объяснил мне, что это потому, что спэры позже отказались от донорства, к тому же членом клана мог стать лишь прямой родственник, они ратовали за чистоту крови и семейственность. Я же, наблюдая за уродливыми альбиносами, могла бы им прочесть целую лекцию о вырождении и генетической опасности близкородственных связей на примере королевских домов.
Из века в век, представители этого дома избегали вливания свежей крови, в переносном смысле этого слова, отдавая предпочтению селекции внутри клана, и сейчас, спустя сотни лет, результат этой дебильной идеологии был на лицо. Мужчины были страшны как смертный грех, а женщины, вероятнее всего, благодаря косметике выглядели не так пугающе отталкивающе, но общее от них впечатление очень сложно передать печатными словами.
Несколько лет назад, в той же Ирландии, мне случилось попасть на фестиваль рыжих. Я сама еще в детстве была цветом волос, как морковка, и с россыпью веснушек, которые с переходным возрастом побледнели и окончательно исчезли к институту, но посмотреть на многотысячное скопление ржавых братьев и сестер я должна была обязательно. Это был ничем не прикрытый и незамутненный восторг. Казалось солнце взбесилось и расцеловало своими лучами планету, эти же платиновые уродцы выглядели болезненно.
Не удивительно, что они хотели легализовать охоту и среди их рядов затесались предатели, взращивающие отступников. С рецессивным геном пропадали те качества, что необходимы были кровососам для выживания. Они и выезжали на магическом потенциале, а еще я думаю, на принудительном отборе крови у населения.
Мне посчастливилось сидеть с одним из представителей Фон Эспер, всю дорогу он принюхивался ко мне, будто голодный пёс на фабрике сосисок, его правая рука тряслась, легким тремором, но зато он был обвешан артефактами и накопителями силы под завязку. Несколько раз я ощущала, как липкое щупальце его сознания пытается проникнуть в мою голову, ненавязчиво и слегка, дабы не вызвать негативной реакции сидящего рядом Максимилиана. Изо всех сил мне приходилось проецировать в мыслях всякую фигню, а когда мой мозг напрочь отказался по седьмому кругу обмусоливать детали завтрашнего туалета, сосед отстал.
Я слегка сжала колено своего вампира, он понял намек и отвлек меня беседой о блюдах, сплетнях, погоде и вечернем фейерверке.
После ужина начались танцы, открывал бал Феликс и что удивительно Валисса.
— Ничего необычного, он долго ухаживал за бабулей, но она была слишком придирчива, а затем влюбилась в деда. К сожалению, он не дожил даже до рождения мамы, тёмная история, и ба не любит разговоры на эту тему, но, пожалуй, именно благодаря Феликсу она вышла из депрессии, и возможно из этого что-то бы и получилось если бы она не была такой упрямой, а глава не встретил бы свою Тари, — просветил меня Макс на выражение полного изумления на моем лице.
— Они хорошо смотрятся вместе, — улыбнулась я, вспомнив утреннего массажиста, — но несмотря на безусловные достоинства Феликса, думаю Валиссе не нужны серьезные отношения.
Всегда любила вальс, а с таким партнером, танцевать его было одно удовольствие. И как только закончилась музыка, упырь с сожалением отвел меня к бабке и не прощаясь отправился решать вопросы.
Валисса была гвоздем программы, как я поняла она пару десятилетий вела довольно затворнический образ жизни, и вдруг появилась, да не просто так, а полностью поддерживая выбор внука с человечкой. Для многих это стало откровением и шоком. Мне же было так странно наблюдать за этими великосветскими ужимками и напыщенными прыжками, для человека моей эпохи все эти танцы с бубном вокруг норм приличия и правил поведения были дикими и попросив бабулю Макса не терять меня из вида, прошла вглубь алькова с диванчиками. Впрочем, мне было видно весь зал, и меня было видно отовсюду. Не правильный альков.
Французские окна были открыты настежь и прохладный ветер доносил запахи свежескошенной травы и цветущей розовой вишни. Я подавила в себе желание вытянуть ноги и скинуть туфли. Красивые, но новые и абсолютно не разношенные. Пока я предавалась мечтам, рядом со мной появился брат-близнец соседа по ужину, хотя этот был посимпатичнее. И всё же, мой клыкастик был вне конкуренции.
В руках он держал бокал с игристым и протягивая его мне пропел:
— Разрешите угостить прекрасную даму шампанским, такая прелесть и одна?
— Ну почему же одна, вы вот рядом, — я насторожилась, его долговязая фигура в куче оборок и рюшей, перекрыла мне обзор на бальную залу, и даже край платья Валиссы не мелькал, возможно её увлек разговор?
— Шампанское? — вновь протянул ко мне бледную конечность вампир.
— Спасибо, но мне не хочется, — вежливо улыбнулась я, начиная изрядно нервничать под немигающим бордовым взглядом. И вдруг я почувствовала острую, словно Катана Хаттори Хандзо*, ментальную атаку на мой бедный разум. Секундная вспышка и я в норме, хлопаю глазами, словно марионетка, изображаю лишенную воли безмозглую куклу. Может слюньку пустить для достоверности?
— Возьми бокал, сучка, — шипит альбинос. А когда я принимаю его, стекленея глазами, продолжает раздавать указы, — а теперь выпей до дна.
Я, словно в замедленной съемке медленно и печально, как в рекламе Асти, подношу бокал к губам, и не донеся его всего какие-то пару сантиметров, резко выплескиваю явно неигристое содержимое в противную рожу.