Перемирия не будет (СИ)
— Уж не в полный ли парад тринадцати планет?
— Именно, — поразилась я догадливости Рейджа. — Ритуальная пещера и дюжина последователей, ровно столько, сколько лучей в сдвоенном пентосе силы. Я почти не соображала от волнения и настоя кмальма**, помню всё урывками, словно происходящее было сном. Сначала меня поместили на алтарь и почему-то привязали…затем, было… — я задумалась на мгновение как же назвать то, что происходило…
— Соитие? — подсказал Рейдж.
— Пожалуй, думаю это слово подходит больше всего. Когда всё произошло — меня затопило силой, она плескалась внутри, грозя перелиться чрез край трансформируя просто боль в агонию. Они насиловали меня по очереди, по строгой, давно согласованной очереди, шепча заклинания и рисуя на моем теле руны своей кровью, будто под гипнозом. Меня, словно вздернули на дыбе, опустили в кипящую смолу и подожгли одновременно, каждая частичка, каждая клеточка моего тела молила о забвении и снисхождении смерти.
И он услышал мои мольбы и убил. Одним из тех ритуальных клинков, лишая меня даже призрачной надежды. За первым ударом последовал второй, третий, после я сбилась со счета, и подобно пришпиленной булавкой бабочке трепыхалась, распятая на алтаре без надежды на спасение, еще живая, но осознающая, что костлявые пальцы Жнеца уже сомкнулись на моем горле. А знаешь, — от волнения я перешла на «ты», — я ведь видела его.
— Кого? — то ли не понял, то ли не поверил мне Змей.
— Жнеца. Он шепнул, склонившись к самому уху, что моё время еще не пришло и вытащил кинжал, путая неразрушимую последовательность ритуала. Я убила их всех, хотя если задуматься, такой исход ждал их в любом случае, Рэйден не собирался делиться силой.
Много позднее, когда я пришла в себя, замерзшая и окровавленная, оковы пали, а каменная плита, под моим телом оплавилась, превратившись в хрупкое стекло. Чёртова дюжина — предводитель и последователи — была мертва, их тела, отброшенные ударной волной, были буквально размазаны по камню. Не буду описывать тебе, что я чувствовала, в тот момент, всё равно понять сможет лишь тот, кто прошёл чрез нечто подобное.
За убийство с использованием магии в Круге казнят с особой жестокостью, а перед этим привязывают к позорному столбу на главной столичной площади. Я уже молчу про то, что стало бы с моими родителями и младшими сестренками. Отчего-то ничего кроме самоубийства не пришло в мою затуманенную произошедшим голову, да и воплотить его было легче лёгкого — пещера, в которой проходил ритуал находилась недалеко от обрыва.
Недолго думая, я бросилась со скалы в приливное Стеклянное море. О, как красиво я падала, молча, смирившись… да вот умереть красиво не получилось…
Меня выходили рыбаки, они же помогли сбежать из страны, затем я покинула и Содружество Круга…больше года я не оставалась дольше недели на одном месте, потом нашла способ снять и запереть кольцо…
— Когда ты поняла, что он жив? — спросил герцог. Во время моих откровений его бесстрастное лицо могло поспорить в статичности с маской Немезиды изображенной над зданием Правосудия, но пальцы, сжимающие бокал с неизменным виски (уж не пристрастился ли сиятельство) выдавали его реакцию. Толстостенный снифер лопнул, брызжа остатками алкоголя, стекла и крови на бежевый ковер.
Рейдж потянулся к салфетке и промокнул кровь, призывая меня не обращать внимание и отвечать дальше.
— Почти сразу, — просипела я, глядя как белоснежная ткань алеет. Первым делом, когда пришла в себя и смогла пошевелит рукой, я попыталась снять кольцо, но у меня ничего не получилось. Рэйден гордился тем, что смог разделить древний, могущественный артефакт на две равные части, хвалился, что наши кольца напрямую связаны с жизненной силой друг друга…
— Именно поэтому выброс силы не убил его, — подытожил Рейдж.
Скорее всего. — Мы многозначительно помолчали. Герцог переваривая мои откровения, я, стремясь вынырнуть из омута болезненных воспоминаний.
— Человек рождается на страдание, подобно огненным искрам, чтобы после устремляться вверх, — протянул ко мне раскрытую ладонь Алекс, я вложила в неё свою руку повинуясь непонятной до сих пор потребности участия и сострадания, — но то, что довелось пережить тебе, Акира не под силу вынести и дюжине простых смертных. Я отомщу за тебя, если позволишь. — Он крепко сжал мою руку, грея ледяные пальцы в горячей ладони. Капли крови из незатянувшейся раны запечатали клятву. — К тому же в том, что происходит замазан Вилли…а это пострашнее парочки баронов и опального графа. В ближайшие три недели Цессом активирована процедура отречения в пользу второго из сыновей, едва наследник взойдет на престол… — Рейдж многозначительно замолчал.
— Я помогу тебе, — наконец-то решилась я, — пора заплатить по счетам и раз и навсегда вернуть долговые рассылки.
— И откуда столь изысканная информация? — лениво протянул блондин, потрепав по короткой щеточке гривы мою кобылку. Хрупая куском коричневого сахара, тонконогая лошадка стригла ушами словно прислушивалась к разговору.
Столь ранним утром в Соул-парке можно было встретить лишь отчаянных любителей верховой езды, к коим без ложной скромности причислял себя и третий, ненаследный Кронцесс Себастьян. Его гнедой щеголял белыми носочками и звездочкой во лбу, нервно перебирая сильными ногами. Временная передышка была ему не по нраву, а смирение не в его характере.
— Себастьян, Ваше Высочество, — устало протянул Рейдж, с утра он выглядел не важно, словно возможностью поспать хоть немного так и не воспользовался. — Неужели думаешь, что я стал бы…
— Да-да, это понятно, — перебил его младший Виверн, нетерпеливо махнув рукой, — не торопи. Без доказательств это просто досужие рассуждения или оговор. Да и поверить в эту ересь мне сложно. Смерть Таиссы, конечно, сильно повлияла на брата, но, чтобы секта. Без обид несси, но ваше слово значит для меня еще меньше, чем Рейджа.
Я с самого начала говорила Алексу, что его затея провалится, да и на месте Себастьяна тоже не поверила бы парочке сумасшедших, пытающихся бездоказательно оклеветать моего брата.
— Отец, даже если я попрошу, вряд ли остановит процедуру отреченья, он решит, что завидую и хочу занять престол сам, — рассуждал в слух блондин.
— А вы не хотите? — вырвалось у меня.
Виверн смерил меня снисходительным взглядом, и нервно выдохнув, словно объяснять прописные истины ему лень — ответил:
— А зачем? После вступления на престол Вильяма я буду вторым человеком в государстве, ну пусть третьим, да даже если десятым, демоны побери… Все те же бенефиции и привилегии, а геморроя в сто раз меньше. — Вдруг он по-новому обвел меня взглядом, не как прежде, с легкой заинтересованностью и свойственной всем сильным мира сего неторопливой ленцой, а цепко, останавливаясь на каких-то, ведомых лишь ему деталях. — Ходят слухи, — протянул он, — что мой брат выиграл у вас, Александр, некую милую барышню в «Маске», да вот только познакомиться поближе с призом ему так и не удалось…
Вот рожа драконья, подумалось мне, ну кто мешал ему промолчать то?
То, что третий сын Правящего обладает второй ипостасью, я знала давно. Мне не раз доводилась встречать его в доме Хантингтонов (хотя на меня, няньку близнецов, судя по всему, Его Высочество внимания обращал куда как меньше, нежели я на него) и в самый первый раз он буквально поразил меня мерцающими огненными всполохами неудержимой стихии, пробегающими по его ауре. Себастьян Виверн, был словно разгорающийся лесной пожар в засушливое лето. Глазам порой было больно, так ярко сияло отражение его второй сущности.
Длинные, по плечи волосы, нехарактерного для Вивернов цвета пепла обрамляли благородное, словно сошедшее с полотен лицо, хотя на ранних портретах он был, как и его предки, золотисто-белокурым. Но вот тонкие черты его носили явное сходство с предками правящей династии, начиная высоким лбом и сильным подбородком и заканчивая полными губами и легкой горбинкой на переносице.
Кронцесс был выше Рейджа на пол головы, великолепно сложен и прекрасно осознавал свою внешнюю привлекательность. Пройдет еще несколько лет и шлейф разбитых сердец будет тянуться за ним от Стоунхельма до Демистана.