Валид (СИ)

Хаджиев двигался всё быстрее, буквально расплющивая меня на кровати и я вцепилась ногтями в его руки, скривилась от дискомфорта и тяжести в животе.
— Расслабься, ты меня убьёшь, — прошептал мне на ухо и с хриплым стоном погрузился до основания.
Замер на несколько секунд, а потом громко выдохнул и упал на спину, наконец, освобождая меня.
*****
Валид знал, чувствовал, что жизнь прежней уже не станет. Ни для него, ни для Шахидат. Наваждение не прошло. Оно стало в момент близости ещё сильнее. Ещё громче стучит в висках пульс и кажется, что после пережитого, на другую у него просто не встанет.
Секс не был этой ночью сексом в обычном понимании. Это было что-то запредельное. Такого кайфа он не испытывал ни с одной женщиной, а их было не мало. Поездки в Москву были чем-то сродни секс-турам. Валид просыпался по утрам с тремя, а то и четырьмя тёлками в своей постели, но никогда не ощущал с ними того, что почувствовал с Шахидат. Быть может, это от того, что у него никогда не было девственницы, хотя жадный собственник внутри давно хотел почувствовать, как это, когда владеешь ты один.
Теперь почувствовал. Аж мозги снесло нахрен.
Ну и глупо отрицать, что маленькая Шахи его заводит. Заводит зверски. Так, что позвоночник от напряга плавится.
Уже через минуту член снова был в боевой готовности и Валид повернулся к жене.
— Теперь твоя очередь, — смял красивую, точёную грудь, перехватил её руки, когда Шах попыталась прикрыться. — Правило номер один: никогда не прячь от меня то, что принадлежит мне по праву.
Она вздёрнула свой маленький нос, схватила одеяло.
— Мне холодно.
Валид резким, почти неконтролируемым рывком выдрал из её рук жалкое укрытие и отбросил его в сторону.
— Теперь у тебя есть муж. Он тебя и согреет, — схватив её за запястья, удержал их над головой и быстро занял своё законное место между стройных белых ног.
— Нет, не сейчас! Отпусти! Ты сумасшедший! Дикарь! — Шах зло затрепыхалась, морщась будто от боли.
Валид оскалился в похотливой ухмылке.
— Ты даже не представляешь насколько. Но теперь у нас много времени. Я покажу тебе все стороны своего сумасшествия, — вошёл в неё мягко, но всё так же с трудом. Тесная, всё ещё невинная.
Выгнулась, закусив губу, и проглотила стон, рвущийся из груди. Гордая дурочка.
Валид толкнулся в неё сильно, так, чтобы почувствовала каждую грань этого контакта. Чтобы поняла, что она уже принадлежит ему. И чтобы не смела больше противиться.
Но Шах сжала его коленями, запрокинула голову и, сцепив зубы, всхлипнула.
— Ненавижу тебя!
— Это твоя проблема, — очередной толчок заставил её вскрикнуть.
— Отпусти, — прошептала замучено, а Валид немного отстранился, чтобы дать ей передышку. — Мне больно там.
— Потерпи. До утра осталось совсем немного, — скользнув языком по её влажной от пота коже на груди, схватил за бёдра и с силой насадил на себя, выпивая губами крик девочки. — Я ещё не закончил.
ГЛАВА 9
Она не сопротивлялась, но и не участвовала в процессе, что его неимоверно злило. Нужно бы обучить её, как следует.
Но заводилась Шах быстро. Одна искра и она уже полыхает. Это Валиду нравилось. Ему было бы скучно с пресной женщиной. Это как есть блюдо без соли. Каким бы оно не было красивым, без пикантности, без вкуса — не то.
— Устала? — скатившись с неё в очередной раз, отметил, что девочка уже выглядит неважно. Она, конечно, не скажет, но явно испытывает боль. А от этого Валид, как ни странно, не получал кайфа.
Хотя, чего скрывать, трахать её одно удовольствие. Член всё ещё пульсировал и Валид был бы не прочь повторить забег. Кровь на белой простыне и перепачканные его спермой бёдра Шах служили чем-то вроде спускового механизма. Останавливало одно — её грустный взгляд. И это бесило. Ему никогда не было дела до самочувствия женщин. Драл, как сук, помечая одну за одной. А эту жаль. С этой всё по-другому. Вроде бы хорошо это, новые ощущения и всё такое. А вроде бы и дерьмово. Валид никогда не проявлял слабостей. Он мог склонить голову лишь перед одной женщиной — мамой. Лишь она достойна сочувствия. Но никак не эта избалованная девчонка, наплевавшая на древние традиции и забывшая, кто она есть.
— Как будто тебя это беспокоит, — отвернулась к окну, за которым уже начинался рассвет.
— А если так?
Она лишь фыркнула, промолчала, а Хаджиев осознал, что перегнул палку. Девственница всё-таки. Прижав её к себе, закрыл глаза.
— Я не хотел причинить тебе боль, — нет, он хотел как раз. Но это было до того, как оказался в ней и понял, что именно эта женщина принесёт ему удовлетворение. Если, конечно, они раньше друг друга не убьют.
Усмехнулся и снова взглянул на малышку в своих руках. Она уже больше, чем просто жена. Так незаметно и быстро пробралась под кожу, что теперь вырвать было бы трудно. Если бы он этого хотел.
— Ты хотел.
— Нет, — вдыхая запах её всколоченных волос.
— Да, — повела плечом, пытаясь избавиться от него.
— Нет, — шлёпнул жену по попе и та вдруг всхлипнула. Этого ему только не хватало.
*****
Между ног всё горело, а живот невыносимо ныл от тягучей, мучительной боли. Когда Валид оставил меня в покое, я уже не могла двигаться. Хотелось плакать. Навзрыд. Да, я не чувствовала отвращения к Хаджиеву, но внутри поселилась ужасная тоска, будто случилось что-то непоправимое. И я знала что именно… Я лишилась не только девственности, но и права решать свою судьбу самой.
Я попала в плен — вот такое страшное чувство. Съедающее душу жуткое ощущение безысходности.
И я заплакала. Закрыла лицо руками, сгорая от стыда за свою слабость и затряслась от накативших рыданий.
Я чувствовала, как напряглось тело Валида. Оно будто в горячий камень превратилось. Стало твёрдым, жёстким. Дыхание над моим ухом участилось.
— Перестань, — последовал строгий приказ, а я, словно назло ему, заплакала громче. — Шахидат! — рывком повернул меня к себе, вжал в постель. — В чём дело? Тебе больно?
— Оставь меня в покое! — слабо себя контролируя, выкрикнула ему в лицо и оно перекосилось от ярости.
— Шах, — наградив меня предупреждающим взглядом, Валид скрипнул зубами. — Ты не можешь меня прогнать. И говорить так со мной тоже не можешь. Прекрати эту истерику и прийди в себя, наконец. Я вернусь завтра и хочу увидеть свою жену, а не жалкую овцу.
Он отпустил меня, поднялся с кровати и, подхватив с пола свои вещи, пошёл прочь из комнаты.
А я закрыла глаза, медленно выдохнула, принуждая себя успокоиться. Он прав. Я сейчас слабая и жалкая овца. Не способна даже постоять за себя. Мерзкое, наверное, зрелище. Нужно собраться с силами и бороться дальше. В конце концов, свадьба — не приговор. Все замуж выходят.
Только сердце всё так же болезненно ныло и я продолжала беззвучно рыдать. В конце концов сдалась, пообещав себе, что это лишь до утра. А после рассвета я снова соберусь с духом и продолжу эту беспощадную войну.
*****
Валид отпил из бутылки и с размаху запустил её в стену. Коричневые брызги разлетелись по светлой поверхности, уродуя идеальный ремонт.
Он не страдал, нет. Он был в бешенстве. Эта проклятая девка вывела его из себя своими слезами. Так, что даже захотелось её пожалеть. Но, разумеется, этого не будет.
Страдалица, блядь.
Ещё бы с собой покончила из-за несчастной судьбы. Дура.
Задевало даже не то, что теперь он чувствовал себя психопатом, а то, что она ревела после секса с ним. С ним!
— Ты звал, Валид? — на пороге появился Шамиль. Как всегда, прибыл оперативно.
— Да. Пойдём, — кивнул в сторону спортзала, а помощник непонимающе нахмурился.
— Куда? Что случилось?
— Мне нужен спарринг. Разомнемся немного. Или ты трусишь? — приподняв брови, издевательски оскалился.
Шамиль лишь устало развёл руки в стороны.
— Я к твоим услугам.
А потом Валид разбивал лицо помощника с таким усердием, будто выколачивал из себя дурацкую привязанность к Шахидат. И помутнение отступало. Но только до тех пор, пока он махал кулаками.