Устремлённая в небо
Он чуть помедлил. Посмотрел сначала в одну сторону, потом в другую и наконец спросил:
– Юла, ты когда-нибудь видела что-нибудь… странное? В темноте?
– Что странное?
– Глаза, – тихо сказал Кобб.
Я вздрогнула, и мне показалось, что в кабине вдруг стало холоднее.
– Сотни маленьких глаз, – добавил он, – распахнутых во тьме, которые пялятся на тебя со всех сторон. Как будто внимание всей Вселенной внезапно сосредоточилось на тебе и только на тебе.
А ведь М-Бот говорил что-то такое, про глаза…
– Твой отец сказал это незадолго до… того случая, – произнес Кобб, и я увидела, что он дрожит. – И еще сказал… что слышит звезды.
«Как говорила Бабуля, – подумала я. – Как он сам говорил прямо перед тем, как улететь к ним». Может, просто рассказывал о старом упражнении, которому его научила Бабуля, том самом, когда надо представлять себе, будто летишь среди звезд? Или тут что-то иное?
Ведь пару раз и я сама… была уверена, что слышу их.
– Судя по твоему перепуганному лицу, – сказал Кобб, – ты думаешь, что я внезапно спятил. Звучит по-идиотски, да? – Он встряхнулся. – Ладно, не обращай внимания. Но если вдруг увидишь что-нибудь такое, скажи мне. Никому другому не говори, даже товарищам по звену, – и никогда не говори ничего такого по рации. Договорились?
Я потрясенно кивнула. Соблазн рассказать ему о том, что я слышала, был велик, и все-таки я не решилась. Пусть Кобб и был моим единственным реальным союзником, но в тот миг я запаниковала. Я знала, что, если скажу ему о том, что, как мне кажется, слышу звезды, он тут же выдернет меня из кабины.
Поэтому я прикусила язык и помалкивала, пока он спускался. Он ведь просил сказать, если я что-нибудь увижу, а не если услышу. А ничего подобного я никогда не видела. Глаза? «Сотни маленьких глаз, распахнутых во тьме, которые пялятся на тебя со всех сторон…»
Я снова вздрогнула, но шлем надела. Наверное, сегодня я просто не в лучшей форме после всех этих ужасных новостей. Но я точно знала, что если не поднимусь в воздух, то свихнусь наверняка.
Так что, когда Йорген скомандовал взлет, я немедленно выполнила приказ.
41
Две недели спустя, чувствуя себя уже чуть увереннее, я летела на своем «Поко» через цепь долин, скользя над самой поверхностью планеты.
– Ничего не вижу, – сказала я в рацию.
– Я тоже, – отозвалась ФМ, сегодня она была моей напарницей.
– Весь фокус в том, чтобы сохранять бдительность во время длительного патрулирования, – раздался в наших шлемах женский голос. – Быть хорошим разведчиком – это не значит хорошо видеть. Это значит уметь не терять внимательности при монотонной работе. Не позволять себе думать о постороннем.
«Ну, тогда у меня точно проблемы», – подумала я.
– Если вы попадете в группу разведки, – сказала эта женщина с позывным Пламя, – вам дадут корабли класса «Вэл». У них сто тридцать восьмые деструкторы Стюарта заменены на один сто тридцать первый, то есть огневая мощь намного ниже. Зато следящие системы там лучше, имеют больший радиус действия и дают более детальную картину. Выследить крелла, летящего вне поля видимости радара, все равно очень трудно. Но, к счастью, креллы часто используют одну и ту же тактику – пытаются прокрасться ниже зоны поражения зениток. А раз вам известно, что они делают, вы можете предугадать их шаги.
Та же старая песня. Узнаешь, что будет делать враг, – получишь преимущество. В том бою, когда погибла Бита, я попыталась это использовать. Я спасла Киммалин, но оставила свою напарницу без поддержки.
Меня никто не винил, это был правильный ход – разделиться и защитить Киммалин. Только на душе было погано до сих пор.
Вот я уже и отвлеклась. Я попыталась снова сосредоточиться на поиске креллов, но понимала, что не создана для подобной работы. Мне нужно было что-то такое, что увлекало бы меня, поглощало без остатка, как хорошая стычка.
Пламя продолжала давать нам советы. Как распознать след низко летящего корабля, оставленный в пыли. Как креллы движутся вокруг холмов, когда пытаются укрыться от локаторов. Как понять, что там в отдалении – корабль или оптическая иллюзия. И всякие другие полезные и важные премудрости. Пусть даже это было не мое, но благодаря Коббу мы могли попробовать себя в разных ролях во время боя. Это расширяло опыт, превращало абстрактную тактику – «прикрытие флангов», «корабли резерва», «разведывательные отряды» – в нечто реальное.
В небе раздался хлопок. Наша тренировка с разведчиками происходила во время реального боя.
– Как вы справляетесь с эмоциями? – спросил по рации Артуро. – Когда ведете разведку, а тут… ну, ясно в общем.
– Когда все остальные дерутся и, возможно, умирают? – уточнила Пламя.
– Ага, – подтвердил Артуро. – Все мои инстинкты вопят, что я должен бы сейчас мчаться туда, где идет бой. Иначе это будет… трусостью.
– Мы не трусы! – возмутилась Пламя. – Мы летаем на кораблях, у которых вооруженность даже слабее, чем у «Поко»! А если мы перехватываем креллов, бывает, что нам приходится драться, чтобы задержать их и дать нашим время…
– Извините! – перебил ее Артуро. – Я вовсе не имел в виду ничего такого!
Пламя шумно выдохнула:
– Мы не трусы. ССН совершенно четко дают понять, что мы не трусы. Но иногда все же приходится сталкиваться с… косыми взглядами. Это часть жертвы, которую все мы приносим, чтобы Пещеры Непокорных пребывали в безопасности.
Я осторожно проделала несколько виражей, решив не терять время впустую и попрактиковаться в маневрировании на малой высоте. Вскоре обломки перестали падать, и Кобб велел нам возвращаться. Пока мы ждали техников, я случайно взглянула на здание столовой и невольно улыбнулась. Вспомнила, как в первый день занятий на голопроекторе врезалась в него.
А потом улыбку стерла нахлынувшая вина. Со дня гибели Биты прошло всего три недели. Я не должна чувствовать себя счастливой.
По лестнице поднялась Сив, я открыла кабину, стащила с головы шлем и отдала ей.
– Хорошая посадка, – сказала она. – Что-нибудь нужно сегодня проверить в корабле?
– Сфера где-то заедает, – ответила я. – Я ее двигаю, а она вроде как немного отдает назад.
– Сегодня хорошенько смажем механизм, – сказала Сив. – А как кнопка связи? Все еще западает? Мы…
Она не договорила – на соседнюю площадку опустился истребитель класса «Кэмдон». Из-под левой стороны фюзеляжа валил дым. Сив выругалась, съехала по поручню лестницы и кинулась к пострадавшему кораблю с еще несколькими техниками.
При виде этого несчастного корабля меня замутило. Я спустилась вниз и присоединилась к Йоргену – он стоял у края нашей стартовой площадки. Мы вместе смотрели на огонь. Поблизости приземлилось еще несколько истребителей, и один находился даже в худшем состоянии – это сразу бросалось в глаза. Тьма! Если это – выжившие, то скольких же пилотов мы потеряли?
– Ты слушал переговоры командиров звеньев? – спросила я.
– Да. Их взяли в клещи и обстреляли с двух сторон. Похоже, креллы целенаправленно старались вывести из строя именно эти истребители, на остальные не обращали внимания.
Когда к нам присоединились Артуро и ФМ, я облегченно выдохнула. Мы молча смотрели, как наземная команда вытаскивает из кабины едва живого пилота, спасая ей жизнь. Остальные поливали корабль пеной.
– Юла, ты была права тогда, – сказал Артуро. – Когда сказала, что ССН проигрывают эту войну.
– Мы не проигрываем! – возмутился Йорген. – Не говори так!
– Они значительно превосходят нас числом, – произнес Артуро. – И все становится только хуже. Я могу показать тебе статистику. Креллы постоянно восстанавливают силы, а мы не можем за ними угнаться.
– Мы продержались уже много лет, – сказал Йорген, – и всегда казалось, будто мы на краю пропасти. Ничего не изменилось.
Мы с Артуро переглянулись. Ни он, ни я в это не верили.
В конце концов Йорген приказал нам идти к Коббу с отчетом о бое. Мы направились к зданию школы и, как ни странно, встретили Кобба у входа. Он с кем-то разговаривал.