Объятые пламенем

…Жизнь вошла в своё русло. Я снова думала только о том, где и каким образом достать деньги на операцию для Мии, а это значило, что всё действительно вернулось на круги своя. Вот только что-то внутри меня незаметно, едва уловимо и не смотря ни на что, даже на притворное спокойствие – или то было обманчивое затишье? – скрежетало словно незапертая скрипящая дверь, которая в любой момент может настежь распахнуться от малейшего неровного дуновения ветра.
Мы с Дарианом хотели повторить вчерашний успех, но Ирма не хотела уезжать к Трейси, а я не хотела ехать в Лондон, поэтому мы решили отложить до следующего раза. Подъезжая к дому, я, как обычно, слушала радио. Приятный мужской голос напоминал о том, что сегодня двадцать пятое число, вечер четверга, а значит завтра будет уже вечер пятницы, что не может нас всех не радовать.
Я припарковала машину на тротуаре. Нат заранее одолжила у меня автомобиль на этот вечер – она собиралась съездить к подруге в Лондон, а так как для её байка было уже слишком холодно и Байрон на своём “танке” уехал до понедельника в Манчестер к своей многочисленной родне, в которой в третий раз за прошедший год состоялось счастливое прибавление, она в итоге решила взять машину для этой поездки у меня.
Направляясь к дому, я думала о том, что в последнее время происходит между Нат и Байроном. После того, как она впервые осталась у него на ночь, так и не вернувшись в ночь после стычки с Картером, она неожиданно прекратила говорить нам с Коко о том, что между ней и О’Кконеллом нет ничего серьёзного.
Нужно будет как-нибудь узнать у огневолосой, с чем связано её резкое и такое подозрительное затишье…
Я уже подходила к крыльцу, когда услышала шаги за своей спиной.
Обернувшись, я так и не успела понять, кто именно находится в шаге от меня, однако колючее предчувствие и внезапно пронзивший мою кожу холодок прокричали в моём подсознании прежде, чем я успела осознать – Картер Бишоп.
 
Глава 6.
 
Как только я обернулась, он сшиб меня одним резким ударом ладони по лицу.
Я уже падала на спину, когда он вдруг резко схватил меня за шею и потащил за дом.
Картер шёл быстро, уверенно, словно сто раз проделывал подобное прежде.
Как только мы оказались за домом, он впечатал меня спиной в стену, всё ещё не выпуская из своих цепких рук мою шею.
– Думала от меня так легко избавиться, стерва? – рычал сквозь зубы он, выплёвывая слова прямо мне в лицо. – Не переживай, я тебя не убью, пока не напомню тебе о том, что тебе действительно надо.
Сказав это, он резко замахнулся правой рукой и с силой врезался кулаком в низ моего живота…
От силы удара у меня потемнело в глазах и подкосились ноги. Услышав мой сдавленный стон, Картер больше не стал удерживать меня за шею и отстранился, позволив мне мгновенно свалиться на четвереньки. Ощутив ладонями влажную траву, я вдруг поняла, что всё ещё ничего не вижу из-за потемнения в глазах, но не успела я на этом сосредоточиться, как вдруг… Он изо всей силы врезался ногой в мой бок, поддев мой живот своим острым носком так точно, что это заставило меня издать хриплый восклик, после чего я внезапно почувствовала, как из моего рта, с губ и по подбородку начало стекать нечто горячее и… Запах…
Кровь.
В этот момент в нескольких шагах от нас неожиданно раздался звучный щелчок, заставивший меня машинально повернуть голову в его направлении. Нат стояла всего в шаге от нас, держа в руках ружьё, которого я прежде никогда не видела.
– Сделаешь хотя бы одно движение, и я прострелю тебе ногу, – злобно произнесла огневолосая сквозь зубы, обратившись к Картеру, после чего неуверенно потребовала, на сей раз от меня. – Таша, вставай.
Я всё ещё хрипло дышала, пытаясь понять, с чем связан звон в моих ушах и почему у меня так медленно рассеивается темнота перед глазами.
– Таша, слышишь меня?.. – Нат переминалась с ноги на ногу. – Вставай…
Ещё никогда в жизни я не могла не встать после сокрушительного удара.
Превозмогая боль в животе, я поднялась и, не обращая внимания на дикую боль, выпрямилась в струнку. Перед глазами снова всё потемнело, поэтому я машинально схватилась за стену, после чего буквально наощупь направилась к подруге. Каждый мой шаг отдавался колюще-режущей болью в животе, из-за чего я с каждым шагом сгибалась всё ниже и ниже. Когда я наконец дотянулась до угла дома, Нат громко произнесла (так громко, что я едва не оглохла):
– Ещё раз увижу тебя в нашем городе, одним выстрелом снесу тебе то, что находится у тебя между ног! Ты меня понял?! Останешься без своего драгоценного мозга!
Я не знаю, как мы попали в дом, но мы это сделали. Коко ушла на ночную смену в кафетерий, поэтому Нат вместо неё орудовала её авторской настойкой, протягивая мне смоченные ею марли, остро пахнущие спиртом. Морщась то ли от невыносимого запаха, то ли от пульсирующей боли, я щедро смазывала свой живот, совершенно забыв о лице. Нат несколько раз предложила обратиться в полицию и больницу, но я наотрез отказалась от её настойчивых предложений, отлично зная нравы этого маленького городка. Обратись я сегодня в одно из этих учреждений, и завтра весь город будет судачить о том, что меня – оказывается! – изнасиловали. Мне не к чему была подобная радость.
Я проснулась невероятно поздно – в половину первого пополудни – с ощущением ноющей боли где-то в правом боку и животе. Лишь зайдя в ванную и посмотрев на себя в зеркало я поняла, с чем связан пожар на моём лице. Мои губы заметно посинели, а нижняя губа с левой стороны была красочно рассечена. Под рассечением на подбородке моя молочная кожа начинала наливаться синевой, рискуя уже через пару часов картинно окрасить в фиолетовый оттенок всю левую часть моего подбородка, с которого до сих пор не сошло покраснение.
Позавтракав омлетом, оставленным мне заботливой Нат, я набрала подругу, чтобы попросить у неё тональный крем, так как сегодня я не могла откосить от работы – Кристофер отпросился на эту пятницу, и я, согласившись его подменить, сегодня должна была забрать Ирму из школы.
Я никогда не пользовалась тональным кремом, о чём особенно искренне пожалела, услышав от Нат, что её тональник закончился буквально на днях. Вовремя вернувшаяся домой Коко попыталась успокоить меня уверениями в том, что её пудра мне поможет не меньше.
В общем и целом Коко пятнадцать минут пудрила моё лицо и подбородок отдельно, но в итоге так и не смогла до конца замазать всю разлившуюся по его левой стороне синеву, хотя с устранением покраснения она всё же справилась замечательно.
Взглянув на себя в зеркало я едва не расплакалась, но вовремя взяла себя в руки, так как времени на девчоночьи слёзы, которыми я никогда прежде не страдала, у меня не было – нужно было срочно выезжать в Лондон за Ирмой. На скорую руку подведя глаза водостойким чёрным карандашом и тушью, я вышла из дома.
Ирма, сидя на соседнем сиденье, никак не могла прекратить на меня пялиться.
– Что, так сильно заметно? – сдвинула брови я, нажав на педаль газа.
– Ну-у-у… – девчонка тяжело выдохнула. – Видно, конечно, что ты пыталась затереть эту катастрофу пудрой… А что произошло?
– Упала с лестницы, – не повела и бровью я.
– С какой ещё лестницы? – не отставала девчонка.
– Поверь, в моей жизни хватает лестниц.
До поместья мы доехали в кромешном молчании и уже в гараже Ирма вдруг воспряла.
– У меня есть с собой тональный крем! – радостно воскликнула она, начав судорожно копаться в своём портфеле, но уже спустя какую-то минуту выяснилось, что её консилер на два тона темнее моего оттенка кожи. Можно было, конечно, замазать им всё лицо и шею, но это выглядело бы дико, да и одного полупустого флакончика попросту бы не хватило. В итоге я достала из бардачка пудру, которую мне одолжила Коко, и начала активно замазывать синеву, которую даже грёбанная тонна пудры не скрыла бы. Губы предательски налились кровью, а нижняя слева ещё больше посинела, отчего трещина на ней стала выглядеть ещё более ярко. Отстранив от себя зеркало, я тяжело выдохнула, тем самым неосознанно подтвердив безнадёжность ситуации.