Партия

– Твои пять минут истекли.
– Господи! – я подпрыгнула и выронила кружку, она громко ударилась о дно раковины, но не разбилась.
– Ты решила оставить меня совсем без посуды? – очевидно, он намекал на разбитый ранее стакан с молоком.
– Лучше бы ты переживал, что тебя оставили без совести.
– Не хами.
Я резко повернулась к нему, отталкиваясь двумя руками от раковины.
– Не подкрадывайся!
– Ты будешь ставить мне условия в моем собственном доме? – это мне было нечем крыть, поэтому я повернулась обратно, домыла посуду и выключила воду.
Продолжал ли он стоять позади? Я не знала, но все равно спросила:
– Так я иду завтра утром на работу?
– Естественно, нет.
– Я никогда не пропускала работу, они будут…
– Это не имеет значения, – оборвал он. – Возвращайся в спальню.
Я собиралась послушаться, но, поравнявшись с ним, остановилась.
– Можно мне получить мой телефон назад?
– Нет.
– Пожалуйста?
– Нет, – повторил он без колебаний. – В спальню.
– Можно мне хотя бы книгу?
– Иди, – я опять начинала закипать и чувствовала, что, если дам этой буре вылиться, без рукоприкладства с его или моей стороны не обойдется, поэтому благоразумно решила уйти.
Но позволила себе оглушительно хлопнуть дверью. Оказавшись в комнате, я зло стянула одежду, побросала ее на пол и залезла под одеяло, накрывшись с головой. Почему он настолько меня раздражал? Конечно, даже с натяжкой меня нельзя было назвать отъявленной филантропкой, но обычно малознакомые люди не доводили бедняжку Химену до белого каления. Возможно, они просто не ставили перед собой таких целей, а этот точно хочет сжить со свету. Я вздохнула, откидывая с головы одеяло.
Он был в моей комнате, стоял в метре от кровати. На этот раз я даже не вздрогнула, вероятно, к этому можно привыкнуть.
– Уходи.
– Разве ты не просила книгу? – в его руках действительно была книга. Среднего размера, в красном перелете.
– О, – я осеклась. – Спасибо.
Он протянул ее мне, и я приподнялась, придерживая на груди одеяло, чтобы взять ее. Это был «Коллекционер» Фаулза [18]. Ну и мерзавец…
– Очень находчиво, – похвалила я саркастично. Неро широко улыбнулся, а улыбаясь, он был совершенно неотразим. Я снова накрыла голову одеялом. – Уходи! – подождав минуту, я выглянула, в комнате его уже не было.
Облокотившись на подушки, я включила светильник, вмонтированный в изголовье кровати, открыла книгу и начала читать. Сюжет я помнила в деталях, но все равно это было лучше, чем без дела смотреть в стену. Добравшись до шестьдесят третьей страницы, я услышала, как в ванной зашумела вода и больше не смогла сосредоточиться на чтении.
Он купался перед сном и, скорее всего, был голым. То есть, абсолютно голым. Боже. Ну, конечно, он был голым. Шестеренки лихорадочно завертелись в моей голове. Это не то, о чем я должна думать. Совершенно не то.
Мне лучше подумать о том, как спасти свою жизнь и не закончить как Миранда Грей. Интересно, стоит ли он спиной к двери? Должно быть, его татуированная спина прямо сейчас покрыта капельками воды, которые стекают вниз, на ягодицы… Черт. Это у меня вместо головы ягодицы! О чем я думаю? Возможно, мне жить осталось пару дней, а я… Пару дней? Это очень мало. Я могла бы успеть развлечься напоследок. Стал бы он сопротивляться?
Пока я взвешивала все «за» и «против», его водные процедуры подошли к концу. Признаться, я чувствовала некоторое разочарование. Со мной определенно было что-то не так. Дверь ванной комнаты с щелчком открылась, а затем закрылась. Я бесшумно сползла с кровати, приоткрыла дверь, стоя на коленях, и одним глазом выглянула в коридор. Черт. Меня. Побери.
Он шел по коридору, спиной ко мне и был абсолютно обнажен. Света было мало, что не давало разглядеть все детали, но воображение услужливо об этом позаботилось. Неро был хорошо сложен. Впрочем, даже больше, чем просто хорошо…
Я не поняла, чем себя выдала, но он резко повернул голову в мою сторону. Неро смотрел на дверь моей спальни через плечо, а потом отыскал взглядом мой подглядывающий глаз. Дежавю. Точно так он смотрел на меня там, в переулке. Мурашки выступили по всему телу. Я отшатнулась от двери, плюхаясь на голую задницу.
 
До чего я докатилась? Подглядываю за своим предполагаемым убийцей, а на самой даже трусов нет. С другой стороны, он свободно разгуливает по квартире голышом, почему я не могу? Возможно, он последний, кто увидит меня голой. А еще, возможно, он что-нибудь предпримет, когда увидит. Так, у меня проблемы. С головой. Я вернулась в постель и выключила прикроватный свет. К завтрашнему утру мое постиранное белье высохнет, я смогу его надеть и, будем надеяться, это вернет меня к благоразумности.
Читать больше не хотелось, а заснуть не получалось. Я старалась забыться и ни о чем не думать, но в голове, пульсируя и оставляя выжженный след, на бесконечном повторе крутилось его нагое дефиле. Сколько прошло времени? Час или, может быть, два. Я все еще не спала, каждые десять минут переворачиваясь с бока на бок, в тщетных попытках избавиться от этой навязчивой мысли. Но чем сильнее я старалась не думать о нем в эротическом ключе, тем изощреннее становилась моя фантазия.
Резко сев на кровати, я беззвучно взвыла от бессилия. Ударила руками о матрац и откинулась обратно. Я была измотана, зла и бубнила себе под нос: «Сдался тебе этот вонючий опгшник, не так уж он и хорош!».
– Ты мешаешь мне спать, – он сказал это абсолютно невыразительно. Так, будто я все еще читала книгу и включенный светильник причинял ему дискомфорт. Я распахнула глаза, в дверном проеме угадывался его силуэт. – Хватит возиться. Спи! – он замолчал, но не ушел, видимо, ожидая ответа.
– Кажется, у меня бессонница.
– Мне сходить за пистолетом? Отлично помогает от бессонницы.
– У тебя в жизни есть какие-нибудь еще аргументы, помимо чертова пистолета? – я знала, что не стоило этого говорить, но не успела закрыть рот вовремя. Такое со мной часто случалось.
– По-твоему, я должен подыскивать какие-то особые аргументы, чтобы заставить полуголую девчонку, которую подобрал на улице, соблюдать тишину в собственном доме в два часа ночи? – пауза. – Я думал, ты умнее, Химена, – он вышел из комнаты.
В его голосе сквозило разочарование, даже неприязнь. Впервые за эти дни мне захотелось плакать. Сперва от обиды на него, затем от злости на себя, потому что ему удалось меня задеть. Разве я не отрастила броню? Мне казалось, что за прошедший год я услышала о себе столько нелицеприятного, что больше никогда не буду на это реагировать. Выходит, я ошибалась. Стоит ли упоминать о том, что всю оставшуюся ночь я лежала, не шелохнувшись?
Проснулась в холодном поту, снилось что-то неприятное, тягучее и изматывающее. Солнце заливало комнату через широкое окно, я долго оставалась в постели, прислушиваясь к звукам. В квартире было тихо, скорее всего, он ушел. Поднявшись с кровати, я осторожно выглянула в коридор, проверяя маршрут до ванной комнаты, потому что за ночь ничего не изменилось и на мне все еще не было белья.
Поблизости никого не обнаружилось, и я трусцой кинулась в ванную. Все еще влажное! Поджав губы, я решила, что на мне оно, очевидно, высохнет быстрее. На крючке, рядом с полотенцем, висела моя белая майка, та, в которой я была, когда мы впервые встретились. Фея чистоты постирала ее и вернула. Хорошо, есть шансы получить обратно и остальные вещи.
Одевшись, я умылась и обнаружила новую зубную щетку в деревянном подстаканнике. Его была черной, моя – белой. Почистив зубы, я сходила в спальню, чтобы заправить постель и натянуть джинсы.
 
Я слонялась по его квартире в абсолютном одиночестве, не зная, чем себя занять. Теперь я была уверена, что его нет дома – прошло, как минимум, полчаса, а ко мне еще ни разу не подкрались и не напугали до смерти.
Я подошла к лифту. Сумка, набитая деньгами, исчезла с того места, где я ее вчера оставила. Сменил ли он код? Без разницы. Мимо охраны пройти не получится. Я повернулась спиной к лифту и окинула взглядом гостиную. Больше похоже на дорогой гостиничный номер. Со вкусом, но без деталей, которые вложили бы в интерьер индивидуальность и душу.