Случайный нянь (СИ)
— Еще раз рявкнешь на меня — ищи новую няню. Чокнутая.
Он нервно прошел мимо удивленно хлопающего глазами Олега и гневно шваркнул входной дверью. Уже на лестнице несколько раз глубоко вдохнул и спокойно сказал себе:
— Так, ничего не было. Она одета. Я, — он скептически оглядел все еще расстегнутую рубашку, — практически тоже. Навряд ли… нет… я б такое не забыл.
Вылетев из подъезда, Антон направился к дороге. Внутри бушевала злость, смешанная с любопытством.
«Как же меня достала эта психическая. То ей не это, это ей не то! И визжит постоянно, как будто я ее резать собираюсь или посягаю на девичью честь. А вот это другой вопрос — посягнул или нет? Налакались вчера, конечно, знатно. Так память у меня еще ни разу не отшибало… И непонятно — был секс или не был? Платье у нее расстегнуто, про трусы не знаю. Но у меня брюки нараспашку. И спали в одной постели. Что? Просто спали?»
Быстро поймав такси, Антон расположился на заднем сидении и принялся сопоставлять факты.
«Губы горят, у нее вообще ядрено-красные, значит, целовались. Одежда разкурочена, на груди, похоже, царапина — Антон прикоснулся к рубашке над карманом и поморщился — царапина ощутимая. — Но мышцы вообще не болят! И труселя на месте… Фиг знает, вроде, не было…»
Три часа промчались мгновенно, и за окном мелькнула знакомая табличка «Туманово». Расплатившись, Антон отправился к Степановне. Однако на полпути остановился и свернул в поселковый магазин. Неудобно с пустыми руками идти к человеку, который приютил и накормил незнакомого мужчину посреди ночи. Скупив половину ассортимента и распихав по пакетам конфеты, печенье, колбасы, сыры и прочую снедь, Антон пошел к своей добродетельнице.
Во дворе было тихо, Сеня лежал возле будки, положив голову на лапы, и тихонько поскуливал. Увидев Антона, пес едва шелохнулся, махнул хвостом и продолжил грустить.
— Эй, хозяева, есть кто дома? — зычно пробасил Антон.
— Заходи, — послышался тихий всхлип, — открыто.
Войдя в избу, Антон ужаснулся — такая чистая в его первый приезд комната, наполненная ароматами пищи и трав, теперь насквозь пропахла лекарствами и запахом грязного тела.
— Что за ужас? — сорвалось с языка. — Простите, Нина Степановна…
— Да ты прав, ужас. Заболела я, совсем плохо. Давеча прихватило так, что сознание потеряла прям в магазине. Скорая приехала, привели в чувство, а, вот, ноги отнялись. Вроде, говорят, не навсегда, может, и буду ходить. Да только это надо в больницу ложиться, в городскую. А откуда денег у меня столько, на больницу ихнюю? Там же не просто лежать надо, лекарства нужны, процедуры, массаж… А это все не за спасибо. Так что, положение бедственное, как видишь. Угостить тебя нечем. Помогают соседи иногда — приносят еду, воду, Сеньку, вон, кормят. Да только, видать, вышел мой срок.
— Ну-ка, отставить нюни! — выкрикнул Антон. — Что за больница? Какие препараты нужны? Конкретно можете сказать?
— Могу. Вон, на тумбочке лежит направление и листок с рекомендациями. Да какая ж польза от них?
Антон подошел к столу, сгреб в охапку бумаги и повернулся к Нине Степановне.
— Есть тут в деревне врач или кто с медицинским образованием?
Женщина кивнула:
— Нюрка с соседней улицы, она в институте на врача учится. Сейчас, пока лето, здесь живет, осенью обратно в город поедет.
— Отлично. Я скоро.
Антон выбежал из дома и зашагал по селу. Как найти эту Нюрку — фиг знает. Но пробовать надо. К счастью, по пути встретился словоохотливый дедок, который рассказал и про то, как Степановну «скорая» забрала, и про то, кто ей помогает, и где Нюру искать.
Девушка оказалась смекалистой и быстро обозначила цену взамен ухода за лежачей больной. Вопрос был решен. Барышня скоренько собрала все необходимое, и они вместе с Антоном вернулись к Нине Степановне.
— Вот вам отличный специалист. Будущий врач, между прочим, — улыбнулся Антон, впуская Нюру в дом.
— Ой, что вы! — испуганно приподнялась Нина Степановна. — Это ж сколько мне будет стоить сиделка личная?
— Нисколько, — успокоил Антон. — Нюра любезно согласилась помочь — все равно куча времени свободного. Да?
Он выразительно посмотрел на девушку, и та послушно закивала.
— Ну, вот и порешали ваши проблемы. А по этому списку, — Антон повертел в руках лист, испещренный мелким подчерком работника «скорой», — я проконсультируюсь в Москве. Но это уже не сегодня. Если не против, я проведу с вами выходные?
— Как я могу быть против? Ты — мой спаситель, — едва сдерживая благодарные слезы, прошептала Нина Степановна.
— Отлично! Тогда мы с вами сейчас сходим на прогулку, а Нюрочка пока здесь немного приберется. Там во дворе качели под навесом, сейчас пледом застелю и организую вам уютное местечко.
Антон быстро взял с кресла скомканный плед и вышел. Следом выскочила Нюра.
— Мы на уборку не договаривались!
— Я доплачу. Или мне самому убраться?
— Не надо. Я сделаю. Три тысячи.
— Ого, — присвистнул Антон, — это ж, как в столице! А я не олигарх. Штука максимум!
— Ладно, — быстро сдалась девушка, побоявшись остаться ни с чем.
Стрельнув глазками, она развернулась и пошла в дом. «Ишь ты, — подумал Антон, флиртует что ли?» Закончив с качелями, он вынес на руках Нину Степановну и, удобно устроив ее под навесом, улыбнулся:
— Чего желает дама?
Женщина рассмеялась и мягко коснулась руки Антона:
— Просто поговори со мной. И переставай уже «выкать».
— С удовольствием!
— У тебя жены, я так понимаю, нет, раз ты выходные здесь проводишь? — прищурилась Нина Степановна.
— Сейчас нет. Была недолго, но не срослось.
— А что так?
— Да… просто… Не знаю. Не любил, наверное.
— Любовь — главное в семье. Она — фундамент. А уж дальше страсть, доверие, уважение, взаимопонимание — все это стены, окна, потолок. Но без надежного фундамента дом недолго выстоит. А что ж сейчас, любишь кого?
— Нет! — ответ Антона показался резким и поспешным. Как будто он сам боялся ляпнуть что-то другое.
— А в судьбу веришь?
— Это в каком смысле? Типа, что написано на роду, тому и быть?
— Можно и так сказать. Хочешь, посмотрю твою ладонь? Я раньше довольно серьезно увлекалась хиромантией, кое-какие сведения могу сказать.
Антон скептически скривился:
— Вообще не сильно жалую все эти гадания, но иногда можно. Тем более, бабка моя, вроде как, ведунья была, а ее мать и вовсе с цыганской примесью.
Он протянул правую руку ладонью вверх. Нина Степановна принялась сосредоточенно разглядывать линии, молча касаясь кожи кончиками пальцев. Наконец, она вздохнула и чуть слышно произнесла:
— А дай-ка вторую.
Левую руку она разглядывала еще внимательнее, словно стараясь отыскать какое-то опровержение.
— Антон, а расскажи немного о бабушках своих.
— Что рассказать?
— Что-нибудь необычное, например, о той, что ведунья.
— Да у нее все необычное было — травы какие-то по избе развешены, склянки наставлены, люди к ней постоянно ходили, на кофе гадала, на картах…
— Может, какая-нибудь история в вашей семье есть? Легенда какая-то?
— Нет у нас никаких легенд! Так, фигня всякая, «бабкины сказки».
— Например? — женщина внимательно смотрела в глаза Антона, продолжая держать его руку.
— Ой, ну вот была байка, что прабабка, та, что цыганка, повстречалась с каким-то молодцем, который ей с три короба наплел, в любви поклялся. Залетела она от него, а парня след простыл. Ей, конечно, позор на весь табор. Она и прокляла пацана с горя, да так, что на следующую ночь все кони передохли, одни кобылы в таборе остались! Говорили — обратка настигла. Цыганка родила девчонку, ту самую, которая и стала потом ведуньей — бабка моя. А сама рано отошла, едва тридцать два исполнилось. Тоже шептались на селе, что это из-за ее проклятия срок жизни так сократился. Ну и судачили, что метка эта смертельная на ком-то из рода еще отпечатается. Вот и все. Больше никаких легенд не знаю, да и метка ни на ком, вроде, не отпечаталась, так что пустая болтовня, видать, была. А в чем дело-то?