Варяг. Дерзкий

– Мелкий, а ловкий! – похвалил ловкач на том же скверном ромейском. – Хочешь мне служить?
– А ты – мне служить? – сделал встречное предложение Сергей.
Он видел, что дела у них с хузарином складываются не очень.
Ещё один вооружённый дубинкой здоровяк напал на Машега сзади. Тот защитился луком, потому что иначе было – никак. И остался без лука. Теперь он метался между каменных колонн, поддерживающих крышу портика, а его противник пытался прихлопнуть хузарина дубиной. Пока Машег был проворнее. Однако если появится ещё кто-то, ситуация станет совсем грустной.
– Мелкий, но дерзкий! – заявил ловкач. – Сейчас я тебя убью.
– Сейчас я тебе пенис отрублю, – пообещал Сергей.
Схитрил. Голый ловкач невольно скосил глаза вниз и среагировал на выпад мигом позже, чем сделал бы это, будучи в штанах. Хотя нет, в штанах он бы вообще не среагировал, поскольку это был финт, причём довольно простой, а фехтовальщиком ловкач был умелым.
Но доля секунды решает. Укол под плохо выбритый подбородок, прыжок назад, уходя от рубящего снизу вверх… И Сергей врезался плечом в тугой живот.
Обладатель живота охнул и кинжал, который он собирался вонзить в спину Сергея, безвредно чиркнул по кожаному жилету. Второй рукой толстяк попытался ухватить Сергея за голову, но не преуспел. Только повязку сорвал. Сергей же, присев и крутанув меч в руке на обратный хват (отличный баланс у оружия, надо отметить), ударил назад.
И ощутил, как легко, почти без сопротивления клинок входит в тело толстяка.
Тот завопил и попытался пырнуть кинжалом.
Сергею пришлось выпустить меч. Только на секунду, которая понадобилась, чтобы оказаться позади толстяка. Вновь ухватив рукоять уже левой рукой, Сергей довернул немного и без труда освободил оружие. Толстяк завопил ещё громче, кровь из раны хлынула с такой силой, что рубаха его вздулась тёмно-красным пузырём.
Сергей рубанул толстяка по локтевому сгибу, правой рукой перехватил кинжал и метнул в громилу, который гонял Машега. Кинжал воткнулся громиле в спину. Воткнулся всего лишь на несколько сантиметров – скверный результат для ничтожной дистанции в пять шагов.
Тем не менее громила отвлёкся и дал возможность Машегу выхватить нож и использовать его по прямому назначению: в глубоком выпаде подрезать противнику подколенное сухожилие.
Громила крутнулся на месте, дубина со свистом пронеслась у Машега над головой, после чего громила потерял равновесие и рухнул мордой на каменные плиты. Машег упал на него сверху коршуном, атакующим кабана, и несколько раз ударил ножом в поясницу. Каждый удар сопровождался сдвоенным воплем: криком ярости и криком нестерпимой боли, перекрывавшим даже визг оставшихся без кавалера девок.
С кавалером тоже всё. Руки-ноги раскинуты, стручок увял, кровь из здоровенной раны уже не хлещет, а так, струится.
Похоже, они победили. Хочется верить, потому что Машег без лука – это никак не больше четверти от полноценного воина.
– За девками следи! – крикнул Сергей по-хузарски и кинулся в проход, из которого минуту назад выскочили мордовороты.
Ещё один коридор. Две двери. Одна нараспашку – и никого. Вторая…
Сергей открыл её пинком… Ну наконец-то.
Борделевладелец. В пикантной позе склонившийся над открытым сундуком…
Среагировал на звук, попытался выпрямиться, схлопотал по макушке крышкой сундука, охнул, но всё же принял более подобающую позу.
– Кто ты такой?
– А ты вспомни! – посоветовал Сергей, поигрывая мечом.
Борделевладелец вспомнил. Задрожал и попятился, прижавшись задницей к сундуку. Крепкий такой ромей, в теле. Килограммов под сто с виду, то есть раза в два крупнее Сергея. А еще – не дурак. Но сразу понял: без шансов.
– Убить тебя? – спросил Сергей.
Замотал головой.
– А мне вот хочется тебя убить, – сообщил Сергей. – Вот так…
Взмах мечом, капли крови на лице борделевладельца. Пока что не его крови.
– Твоя жизнь уже моя, ты понимаешь?
Снова молчаливые кивки. Язык, что ли, отнялся?
Снаружи донеслись жуткие вопли. Совсем снаружи, с площади. Гуляют степняки. По-своему. Режут кого-то, надо полагать. Ну и хорошо. Друзей там, снаружи, у Сергея нет. А когда одни враги режут других, это их внутреннее дело.
 
– Твоя жизнь принадлежит мне, – сказал Сергей, когда вопли стихли. – Но ты можешь её выкупить. Скажи «да», если готов.
– Д-д-а-а…
Прорезался голосок у овечки.
Сергей внутренним усилием загнал эмоции пацана, который прям-таки затащился от своей власти над взрослым сильным мужчиной.
Он здесь не для того, чтобы гордыню тешить, а с совершенно конкретной целью.
– Вещи наши отдай для начала! И не шали. Если кто из твоих, кого мы ещё не убили, глупость сделает, то умрёт. Он быстро, ты медленно. Рассказать, как?
– Н-е н-надо… Я всё отдам!
– Правильный выбор, – похвалил Сергей. – Давай, шевели ягодицами.
Ходить далеко не пришлось. Ценности борделевладелец хранил в соседнем помещении. В спальне, где треть пространства занимала здоровенная кровать, на которой сидел пацанчик лет восьми в длинной рубахе.
При виде мальчишки желание Сергея прикончить гада увеличилось…
Наверное, это желание и на лице отразилось, потому что борделевладелец остановился и с максимально доступным мужеством попросил:
– Сына не трогай.
– Не трону, – пообещал Сергей.
Распродать их имущество борделевладелец не успел. Оба комплекта оружия и снаряжения оказались в целости. Даже украшения на месте. Не хватало только обуви Машега. Ничего, он как лук свой увидит, так о сапожках печалиться не станет.
Ещё пропали кошельки. Но, как поведал когда-то миру римский император Веспасиан, вводя налог на общественные туалеты: «Деньги не пахнут». Так что серебро из средств херсонского лупанария ничуть не хуже пропавшего.
Борделевладелец мелочиться не стал. Выгреб всё, что было в сундучке. Навскидку серебра и так было – килограмма три. Добраться до Самкерца хватит и ещё останется. С лихвой. Сергей не сомневался, что у элитного торговца секс-услугами имелись заначки, и если с ним правильно побеседовать…
– Мы – люди большого архонта русов, – сказал Сергей, переодевшись в своё и вновь ощутив себя полноценным воином-варягом. – Ты со своим приятелем-работорговцем поступил глупо. Его уже рыбки доедают. А тебя я пока оставляю в живых.
– Спаси тебя Господь, господин! Век молиться за тебя стану! И сын мой…
Врёт. Небось побежит завтра к властям: жаловаться на учинённый Сергеем и Машегом беспредел.
Хотя, может, и не побежит. Работорговец-то смылся из Херсона не просто так. Небось узнал, что отхватил кус не по челюстям. Однако не факт, что он поделился информацией с партнёром.
– Молись, – разрешил Сергей. – Надеюсь, Бог тебя услышит, потому что завтра я пойду к стратигу и расскажу, как ты, – Сергей надел на левую руку золотой браслет, прижав им рукав у запястья… – обошёлся с послами архонта русов.
– Не делай этого, мой господин!
Ага. В глазах снова страх, а не подленький огонёк.
– Твой гость, который напал на меня в твоём дворе, кто он?
Борделевладелец стрельнул взглядом на меч голого ловкача. Сообразил, молодец, что покойник не станет упрекать его за разглашение информации.
– Он из иверов. Здесь недавно. Кентарх [7] фемных всадников. Был, – и тут же перешёл в атаку: – Если стратиг узнает, что ты его убил…
– Я? – изобразил удивление Сергей. – Почему я? Как думаешь, когда сюда придут и увидят мёртвого кентарха и множество мёртвых людей вокруг и тебя с мечом кентарха в брюхе, что подумают тогда люди стратига?
 
– Моя жизнь принадлежит тебе! – быстро сориентировался борделевладелец. – Но я готов её выкупить. У меня есть ещё деньги! А тело кентарха можно вынести из моего дома на площадь. И тогда все подумают, что его убили пацинаки!
– Ты неглуп, – похвалил Сергей. – Сделаешь, как сказал. И деньги тоже неси. И когда мы встретимся с тобой в следующий раз, думай, что говоришь.